Украденные мгновения - Мишель Мартин

Она протиснула свободную руку ему между ног и тем вернула его к действительности.

— Харли!

Она улыбнулась и, приподнявшись, примостилась у него между колен, по пояс в воде.

— Как ты сумел это продемонстрировать — э-э-э, часов шесть-семь тому назад, порой можно обойтись и без презерватива.

— Что ты со мною делаешь! — простонал Дункан.

Он осторожно проник в нее, а большой палец задержался, чтобы без устали гладить, надавливать, ласкать упругий бугорок до тех пор, пока ванная не огласилась ее вскриками. От их порывистых движений вода заволновалась и полилась на пол, их голоса взлетели до самой отчаянной ноты, а после у них осталось сил ровно на то, чтобы не дать друг другу утонуть.

Наконец они выбрались из остывшей воды и, шлепая по лужам, добрались до полотенец и халатов.

У Харли громко и протяжно забурчало в животе.

Дункан расхохотался.

— Ты не имеешь права! — возмущенно ахнула она, швырнув в него полотенцем, от которого он успел увернуться. — Вчера обещал роскошный ужин, а сам не дал и корки хлеба.

— Ты увлеклась другими блюдами, — поддел ее Дункан, и кровь впервые за утро бросилась ей в лицо.

— Короче, за тобой ужин — мрачно констатировала она.

— Нынче вечером. Теперь уж точно, честное слово.

Харли отвернулась и с преувеличенной сосредоточенностью стала развешивать влажные полотенца. Она не хотела, чтобы Дункан увидел то, о чем кричали ее глаза, она поняла, что для него нынешняя ночь тоже не просто ночь в постели, а нечто неизмеримо большее, как и для нее! Теперь Харли в этом не сомневалась.

— Для начала мог бы покормить меня и завтраком, — заметила Харли.

— Все, что найдешь в холодильнике, — бери, — заверил он и далее высокопарно произнес: — Мой дом — твой дом.

Харли поймала его на слове. Натянув его голубую майку, едва прикрывавшую ей бедра, она извлекла из холодильника большой ананас, две дыни и корзинку клубники. Последующие поиски тоже увенчались успехом: появилось масло, хлеб и разнообразные булочки.

— А ты что будешь? — поинтересовалась она, засовывая два куска хлеба в тостер.

— Надеюсь на крошки с барского стола.

— Ну что ж, парочка, может, и останется.

Это был самый чудесный завтрак в жизни Харли. Дело было не в еде, хотя и она была отличной, а в Дункане, все утро развлекавшем ее забавными историями о своих приключениях и любовных похождениях в дальних краях.

К концу завтрака ее ступня уже скользнула по его ноге. Бархатистая ткань халата совсем не была помехой.

— Прекрати! — велел он.

— Почему же? — ухмыльнулась она. — Вчера вечером тебе вроде понравилось.

Пока ему еще удавалось сохранять строгое выражение лица.

— То было вчера вечером, а сейчас утро.

— А что изменилось?

— Мне пора на работу, а тебе продолжить осмотр достопримечательностей города. Да и заняться подготовкой к концерту.

— Могу день подождать, — на ее губах заиграла дразнящая улыбка.

Он быстро приподнялся, отпихнув стул.

— А я не могу. Если ты помнишь, на мне висят два серьезных дела, и мне действительно пора заняться ими.

— Но сегодня суббота. Выходной.

— Боюсь, что Бойд и люди Жискара выходных не признают.

— Ну ты и зануда! — надулась Харли. Внезапно она оказалась в объятиях Дункана, и он нежно и чувственно прижался к ее губам.

— Неужели зануда? — прошептал он. Застигнутая врасплох, она успела вымолвить:

— Только что был.

Посмеиваясь, он отстранился.

— Так, я одеваюсь, иду на работу, возвращаюсь и принимаюсь готовить ужин. Ты можешь делать что хочешь, с тем условием, что в планах не будут значиться мужчины.

Брови Харли взлетели.

— Как прикажете это понимать? — спросила она, всем своим видом выражая изумление. — Вы что, требуете каких-то эксклюзивных прав, сэр?

От выразительного взгляда его черных глаз у нее перехватило дыхание.

— Вы поняли меня абсолютно верно.

— О! — у нее не было слов, чтобы выразить охватившую ее радость.

Внезапно Дункан отвернулся и начал убирать со стола оставшиеся булочки.

— По крайней мере, пока у вас не появится более выгодное предложение.

Она опешила. Они только что стали любовниками, а он уже говорит о том, что она может сойтись с кем-то еще?

— Не думаю, чтобы такое могло случиться, — тихо промолвила Харли.

На минуту он замер, но тут же продолжил убирать со стола.

— Не зарекайся, — беззаботно заметил он. — Ты не собираешься одеваться?

Харли физически ощутила, как в воздухе сгустились неясные мысли и чувства, но она не могла распознать их, не могла ухватить их суть. Она впервые по-настоящему ненавидела Бойда. Он изолировал ее от настоящей жизни, и сейчас ей просто не хватало опыта, чтобы понять и оценить значение происходящего. Она боялась произнести хоть слово, боялась сделать что-то не так и вообще не представляла, что значит так или не так.

— А знаешь, когда я выйду отсюда, на мне будет то же самое красное платье. Оно выдаст меня с головой, — сказала наконец Харли. — Всем станет ясно, что я провела здесь ночь.

Дункан обернулся и пристально взглянул ей в глаза.

— Тебя это беспокоит?

— Нет. Я, кажется, готова кричать о том, что случилось, с самой верхотуры этого здания. Ты нервничаешь?

Свет его темных глаз сделал ее почти невесомой.

— Совсем нет.

О Господи, неужели можно быть такой счастливой еще при жизни?

— Даже несмотря на то, что это даст твоему отцу лишний повод для ярости?

Дункан улыбнулся.

— Отец умер бы от душевного истощения, если бы не приходил в бешенство из-за меня хотя бы два раза в день. Ну ладно, перестань меня искушать и иди одеваться!

— А ты борешься с искушением?

— Еще как.

Харли бы очень хотелось, чтобы он не делал этого, но она только покачала головой.

— Ну и ну.

Харли быстро оделась и вышла в гостиную одновременно с тем, как он появился в ней со стороны кухни.

— Поразительно, — вымолвил Дункан, оглядывая ее с головы до ног с таким восхищением, что, казалось, кровь быстрее побежала по ее жилам.

— Что именно?

— А платье производит все тот же эффект. Ты в нем по-прежнему невероятно соблазнительна.

— Да? — невинно удивилась она, несколько раз повернувшись перед ним. — Тебе оно нравится?