Санкта-Психо - Юхан Теорин

– Кит Мун на пару с Топпером Хидоном![6]Ничуть не меньше! Классно звучишь, парень! – восклицает Реттиг. – Застрял в восьмидесятых.

Ян выбивает последнюю дробь на малом барабане и кладет палочки. Он просидел за ударными почти час, и музыка, как ни странно, заставила его забыть про письмо из больницы.

А тут еще Реттиг с его комплиментами… приятно, конечно, и Яну не хочется рассказывать ему про скверные новости из «Полянки».

Хочется, не хочется, но рассказать надо. Когда все уходят и в репетиционном зале остаются только он и Парс Реттиг, Ян решается.

– Наш детский сад… подготовительная школа по ночам работать не будет. Ночные смены отменяются.

Реттиг собирает инструменты.

– Когда? – коротко спрашивает он.

– Скоро… На следующей неделе. Всех детей рассовали по приемным семьям.

– Я знаю.

– Но ты понимаешь, что это значит?

– Что?

– Это значит, что по ночам там никого не будет… Похоже, с письмами придется завязать.

Реттиг покачал головой:

– Подумай хорошенько, Ян.

– О чем тут думать?

– Что это значит, когда что-то закрыто?

Ян встал с табуретки, отложил палочки и посмотрел на руки. Надо же – даже мозоли натер.

– Это значит, что двери заперты и никто туда войти не может.

– Совершенно верно – без ключей никто и не войдет. Но ведь у тебя-то есть ключи к «Полянке»?

– Есть.

– Так в чем же дело? Самое важное, что «Полянка» пуста… Ночью там никого нет, правда?

– Ну, нет.

– И если у кого-то есть ключи от помещения, где никого нет, то в чем дело? От пустого помещения? Входи и делай что хочешь.

– Если нет наблюдения.

– Никакого наблюдения ночью за «Полянкой» не ведется. Я и есть наблюдение… – Реттиг застегнул футляр с гитарой. – Но паузу с письмами все равно придется сделать. У нас в Патриции через пару недель будут учения… отработка мер безопасности при пожаре, а это значит, полная неразбериха, пока все опять не устаканится.

Ян молча кивает, но думает он о другом. Странные звуки в бесконечных подвальных ходах.

– А подвалы в Патриции? Там что, никого нет по ночам?

– О чем ты?

Ян вовсе не собирается признаваться, что он там был.

– Доктор Хёгсмед говорил про подвальные коридоры… сказал, что малоприятное место.

– Доктор Хёгсмед – шеф, а что это значит, по-твоему? А вот что: доктор Хёгсмед не знает ни хрена. Сам-то он там и не бывал никогда. Ну, в лучшем случае, прошел метров пять.

– А кто-то другой там ходит?

Реттиг пожал плечами:

– Ходит и ходит… Это своего рода зона отдыха в больнице. Больным из открытых отделений разрешено ей пользоваться. Там бассейн, маленькая капелла, кегельбан… всего понемногу.

– Из открытых отделений, – повторил Ян. – А они что, совершенно безопасны?

– Как правило, да… но кто знает, что им взбредет в голову. Так что надо быть настороже.

Это уж точно. Надо быть настороже. Все время надо быть настороже. Рами… Рами сейчас близко, как никогда, и он решается напрямую спросить у Реттига.

– А если ты на меня наткнешься там, внизу… поднимешь тревогу?

Реттиг помрачнел. Вопрос ему явно не понравился.

– Ты туда не попадешь, Ян… И что тебе там делать? Хочешь посмотреть, как психушка выглядит изнутри?

– Вовсе нет… Это вопрос не про меня, а про тебя. Я спросил – заложишь или нет?

– Мы друзья. – Реттиг пожал плечами. – А друзей не закладывают. Так что я просто сделаю вид, будто не заметил… Но и помочь ничем не смогу, если тебя застукает кто-то другой. Буду все отрицать, как в том американском сериале.

На большее Ян и не надеялся.

– Ну что ж… придется импровизировать.

– А по ночам все импровизируют, – неожиданно сообщает Реттиг.

– В каком смысле?

– Дни в Патриции расписаны по минутам, все по режиму. А ночью… ночью может все что хочешь случиться. Особенно если луна полная…

Ян не задает больше вопросов. Что бы там Реттиг ни говорил, играл он сегодня не особенно хорошо. Вялые офф-биты, ненужные паузы… Он не создан для работы в группе.

Ночью ему снится жуткий сон про Алис Рами. Он идет с ней по проселку. Все вроде бы замечательно, но, когда он опускает глаза, вдруг замечает, что собака, которая бежала рядом с ними, вовсе не собака.

Это дикий зверь, помесь рыси и дракона.

– Пошли, Рёссель, – говорит Рами, не глядя на Яна, и прибавляет шаг. Чудовище издевательски ухмыляется и бежит за ней.

Ян остается один. В темноте.

«РЫСЬ»

Пора кончать эту идиотскую затею.

Он решил твердо – немедленно освободить Вильяма. Прямо сейчас. Сорок шесть часов, он планировал сорок шесть часов – что за бред! Двадцати четырех больше чем достаточно. Он быстро углубился в лес.