Порок - Илья Райх

Утром Мария по просьбе Евгения направилась в ИВС на Шафиева, перед ней стояла задача выяснить перипетии жизни Воинова из уст самого подследственного и представить следствию психологический портрет насильника. Мария всегда очень щепетильно и трепетно относилась к заданиям вышестоящего руководства, но в этом случае она была дополнительно ведома профессиональным интересом. Она впервые могла наедине поговорить с сексуальным маньяком, что для психолога-криминалиста – редкая удача. Пришла она на встречу не в синей форме следователя, а в джинсах в обтяжку, тоненьком пуловере сиреневого цвета и в туфлях на шпильках, собрав волосы в две косички.

Воинов сидел в наручниках, тут же рядом у двери стоял конвоир.

Мария первоначально выяснила, что отец бросил Воинова с матерью, когда ему было три года, мать вела распутный образ жизни и умерла под действием неумеренных доз суррогатного алкоголя. С отцом Воинов больше не встречался, тот умер, когда Воинову было десять лет. С пяти лет Воинов жил под опекой детских психиатров. Родителей он помнил смутно.

Мария пыталась разузнать, надругались ли над ним в детстве ближайшие родственники, вопросы задавала опосредовано, тактично, избегая острых углов.

– Может, они и били еще меня, – с улыбкой отвечал Воинов.

К собеседнице подследственный был настроен дружелюбно. Он соглашался со многими наводящими вопросами Марии, отвечал «может быть», ведь многого в силу маленького возраста не запомнил, не помнил даже позитивные моменты.

– У вас есть обида или ненависть к матери?

– Если она была жива, я простил бы ее.

– Мне хочется спросить… – она волновалась и немного запиналась.

– Не волнуйтесь, я отвечу даже на самые неудобные вопросы, – успокоил ее Воинов. – Я так понимаю, что вы здесь невольно, по приказу Евгения Андреевича.

Воинов снисходительно улыбнулся.

– Давайте, чтобы вы не чувствовали себя неудобно, я попрошу конвоира выйти из комнаты, он постоит за дверью, – вкрадчивым голосом произнесла Мария.

– Он мне не мешает!

– Дальше будут вопросы, на которые вам будет трудно отвечать в присутствии посторонних, – решила настоять на своем Мария.

По лицу конвоира она прочитала, что он не разделяет ее намерения выставить его за дверь.

– Приказ вышестоящего начальства, чтобы я находился с подследственным в комнате допроса, – произнес конвоир.

Мария отреагировала на его возражение жестко:

– Как старший по званию я приказываю вам выйти за дверь, подследственный находится под юрисдикцией следственной группы.

Мария сама удивилась своей твердости и возгордилась собой, что придало ей уверенности. Конвоир исчез, от дрожи не осталось и следа.

Но Воинов поддел ее:

– Признайтесь, это вы чувствовали себя неуверенно в присутствии надзирателя?

Он усмехнулся и повторил:

– Мне он никак не мешал!

– Мне показалось наоборот, что вас смущает присутствие посторонних лиц, ведь вопросы касаются вашей личной жизни, – Мария решила перейти в контрнаступление.

– Давайте вернем его!

– Нет! Своих приказов я не отменяю! – воодушевленно отрезала она.

– Хорошо, вам видней, – Воинов откинулся на спинку стула.

– Мне хотелось выяснить, что для вас было первично – убийство или все-таки важнее было получить сексуальное удовлетворение при убийстве?

– Уже говорил, убийство я совершил ради сексуального насилия. Их совершал в помутнении, точно не помню эти минуты, было какое-то отступление от собственного «я». Но могу сказать, что не испытал оргазма из-за убийства.

– Но третью жертву, как вы показали, вы убили осознанно, когда разочаровались в ней?

– Может быть. Когда я ее кромсал, мною управляла ненависть.

– Возможно, вас одолевало желание сломить сопротивление? От этого, может быть, вы и получали наслаждение? Чувство господства и власти над жертвой доставляло вам удовольствие?

– Может быть. Но после первой жертвы у меня не было полного удовлетворения, хотя я и сломил ее, поэтому однозначного ответа дать на этот вопрос не могу.