Укрощение - Камилла Лэкберг

— Какого?.. — вырвалось у нее, и она кинулась бежать вниз по лестнице. Внизу стоял Патрик и срывал одежду с мрачного Бертиля Мелльберга, который весь посинел и трясся от холода.

* * *

Мартин зашел в участок и отряхнул снег с ботинок. Когда он проходил мимо окошка, Анника подняла на него глаза поверх очков:

— Ну как дела?

— Как обычно, когда за дело берется Мелльберг, — пробурчал молодой полицейский и, увидев вопросительное выражение лица секретаря, максимально сдержанно рассказал о подвигах их начальника.

— О боже! — Анника покачала головой. — Этот человек не перестает удивлять. Что сказал на это Турбьёрн?

— Что, к сожалению, будет нелегко найти следы или что-либо еще, поскольку Мелльберг слишком там натопал. Но он взял пробу крови. Думаю, получится сопоставить ее с группой крови Лассе и ДНК его сыновей, так что мы узнаем, его ли это кровь.

— Ну что ж, и то хорошо. Вы думаете, он погиб? — осторожно спросила женщина.

— На мостках было много крови — и на льду возле полыньи тоже. Но не было никаких кровавых следов, ведущих оттуда. Так что, если кровь и вправду принадлежит Лассе, то похоже, его и правда убили.

— Как печально!

Глаза Анники подернулись слезами. Она всегда была чувствительна, а после того, как они с мужем удочерили девочку из Китая, стала еще сильнее реагировать на жизненную несправедливость.

— Да, мы не предполагали, что все кончится именно так. Скорее, ожидали, что обнаружим его где-нибудь мертвецки пьяного, — вздохнул Молин.

— Какая ужасная судьба! Бедная семья… — На какое-то время секретарь замолчала, но потом снова взяла себя в руки. — Кстати, мне удалось собрать всех задействованных в деле следователей, и завтра в десять в Гётеборге состоится общее совещание. Я сообщила Патрику и, само собой, Мелльбергу. А что будете делать вы с Йостой? Поедете туда?

Мартин вспотел в теплом помещении, так что теперь торопливо скинул куртку. Проведя рукой по своим рыжим волосам, он почувствовал, что его ладонь стала влажной.

— Мне очень хотелось бы, и Йоста наверняка тоже бы с удовольствием поехал. Но мы не можем оставить участок — особенно сейчас, когда, похоже, у нас на шее расследование убийства.

— Очень разумно. И кстати, о разумности — Паула снова сидит в архиве. Загляни к ней, будь так добр.

— Да-да, загляну, и прямо сейчас, — сказал Молин, но сперва зашел к себе в кабинет, чтобы повесить куртку.

Дверь архива в подвале была открыта нараспашку. Тем не менее он осторожно постучал, поскольку его коллега, сидевшая на полу, казалось, была слишком погружена в содержимое ящиков.

— Ты все еще не сдаешься? — сказал молодой человек, входя в помещение.

Женщина подняла на него глаза и отложила в сторону очередную папку:

— Вполне возможно, что я так ничего и не найду, но мне, во всяком случае, удалось провести пару часов наедине с собой. Кто бы мог подумать, что с малышом может быть так тяжело! С Лео все было по-другому.

Она неловко попыталась встать, и Мартин с готовностью протянул ей руку:

— Понимаю, Лиза немного не такая. Она осталась дома с Юханной?

Паула покачала головой:

— Юханна с Лео пошли кататься на санках, так что Лизе пришлось остаться у бабушки. — Она глубоко вздохнула и выпрямила спину. — Ну, как у вас дела? Я слышала, что вы нашли машину Лассе, а поблизости — кровь.

Коллега рассказал ей все то, что только что излагал Аннике, — про кровь, полынью и не совсем добровольное купание Мелльберга.

— Ты шутишь! — Паула уставилась на него во все глаза. — Какая чудовищная неуклюжесть! Но с ним все в порядке? — добавила она затем, и на душе у Молина потеплело: все же она волнуется за Бертиля! Он знал, насколько шеф привязался к сыну Паулы и Юханны, и за это старику можно было простить все, каким бы нелепым он ни казался.

— Да, он в порядке. Сейчас он дома у Патрика — оттаивает, — заверил молодой полицейский собеседницу.

— Когда появляется Бертиль, всегда что-нибудь случается, — проговорила Паула, тихонько усмехаясь. — Слушай, я как раз собиралась сделать перерыв, когда ты пришел. От неудобной позы так затекает спина! Ты составишь мне компанию?

Они поднялись по лестнице и уже направлялись в кухню, когда Мартин остановился:

— Я только зайду на минуточку к себе в кабинет кое-что проверить.

— Ничего, я пойду с тобой, — сказала Паула, направляясь следом.

В кабинете Молин начал рыться в своих бумагах, а она остановилась возле книжного шкафа, поглядывая, что он делает. На его рабочем столе, как всегда, царил полнейший беспорядок.

— Скучаешь по работе, а? — спросил молодой человек.

— Да уж, мягко говоря… — Женщина наклонила голову, чтобы прочитать заголовки на корешках. — Неужели ты все это прочел? Книги по психологии, по криминалистике… Боже мой, у тебя тут даже…

Она вдруг осеклась, уставившись на серию книг, аккуратно выставленных в ряд на полке у Мартина.

— Боже, какая же я дура! По поводу языка я читала не в архиве, а вот в такой… — Паула показала на книги, и Молин повернул голову в ту сторону. Но ведь это невозможно!..

* * *

Мрачный Йоста заехал во двор школы верховой езды. Беседовать с родственниками жертв всегда было тяжело. А в данном случае он к тому же не принес никакого определенного известия. Имелись лишь явные признаки того, что с Лассе что-то случилось и что его, вероятно, нет в живых. Терезе придется пребывать в неизвестности еще некоторое время.

Полицейского очень удивило, что он встретил там Юнаса. Что ветеринар мог там делать? Кроме того, когда Йоста сказал, что хочет поговорить, он явно встревожился. И это хорошо. Если он выведен из равновесия, будет проще заставить его выдать себя. Во всяком случае, именно это подсказывал Йосте его полицейский опыт.

— Тук-тук! — постучал Флюгаре в дверь дома Перссонов, одновременно произнеся эти слова вслух. Он надеялся застать Юнаса одного, так что, если его жена или дочь дома, полицейский предложил бы ему пройти в ветеринарный кабинет.

Дверь открыл сам Перссон. Лицо его было подернуто серой пеленой, которой Йоста раньше не замечал.

— Ты один дома? — спросил гость. — Я хотел кое-что с тобой обсудить.

На несколько мгновений повисла пауза. Все это время Флюгаре стоял в ожидании на лестнице, а затем Юнас отступил в сторону с выражением отчаяния на лице, словно заранее знал, чего хочет Йоста. Вполне возможно, что так оно и было. Он не мог не понимать, что правда рано или поздно достигнет ушей полиции.

— Проходи, — сказал ветеринар. — Я один.

Полицейский вошел и огляделся. Дом был обставлен бездумно, без души, и не казался уютным. Йоста раньше не бывал в доме у четы Перссонов, и сам не знал, чего он ожидал, но ему почему-то казалось, что красивые люди предпочитают красивые интерьеры.