Укрощение - Камилла Лэкберг

Однако эти моменты давали ей столь необходимую передышку. По непонятным причинам все стихало, и хаос прекращался. Все сидели словно в трансе, слушая Владека, очарованные его голосом и его повествованием. Его рассказы позволяли женщине ненадолго расслабиться.

Все, что он говорил, звучало так, словно происходило из мира фантазии и сказок. Ковальский рассказывал о людях, способных пройти по канату высоко над землей, о принцессах цирка, которые могли делать стойку на руках на спине скачущей лошади, о клоунах, которые заставляли всех смеяться до слез, брызгая друг на друга водой, о зебрах и слонах, которые вытворяли такие фокусы, каких никто от них не ожидал…

Но больше всего глава семьи рассказывал о львах. Опасных, сильных львах, которые слушались малейшего мановения его руки. Которых он дрессировал с той поры, когда они еще были львятами, и которые делали на манеже все, о чем бы он их ни попросил — а публика затаивала дыхание, ожидая, что звери набросятся на него и разорвут его в клочья.

Час за часом Владек вспоминал о людях и зверях, населяющих цирк, о своих родственниках, передававших увлеченность и магию дрессировки из поколения в поколение. Но едва он заканчивал рассказ, как Лайла снова окуналась в ту реальность, которую предпочла бы забыть.

Самым мучительным была неизвестность. Словно голодный лев бродил по дому, подкарауливая очередную добычу. Всплески и атаки всегда происходили внезапно и всегда не так, как ожидала Ковальская. А из-за усталости ей было все труднее всегда быть начеку.

* * *

— Боже мой, чем вы тут занимаетесь?

Анна рассмеялась, когда услышала историю о Мелльберге, который в конце концов отогрелся и оказался в состоянии уехать с Патриком в участок. Она с любопытством оглядела Гуннара, которого Эрика описала ей по телефону. Ей он понравился с первого взгляда, когда встретил их в холле и в первую очередь поздоровался с детьми. А потом Адриан помог ему вешать в кухне картину — и теперь просто светился от счастья.

— Ну как у них дела? — спросила Анна затем уже более серьезным тоном. — Эта история с Лассе — просто ужас! Они выяснили, что с ним произошло?

— Они только что нашли его. То есть не его, а машину и то, что похоже на место убийства. Водолазы едут сюда, но вопрос в том, удастся ли им найти тело или его унесло течением, — рассказала Фальк.

— Я общалась с Тирой в конюшне, когда отвозила туда своих девочек. Она очень милая, — вспомнила ее сестра. — Тереза тоже такая приятная — я с ней только пару раз здоровалась. Бедные они…

Она посмотрела на булочки, которые Кристина выставила на стол, но не ощутила ни аппетита, ни желания поесть сладенького.

— Ты хорошо питаешься? — строго спросила Эрика. В детстве она вела себя по отношению к сестре скорее как мама, чем как старшая сестра, — и так до сих пор и не могла выйти из этой роли. Но Анна перестала сопротивляться. Без забот Эрики она никогда в жизни не смогла бы одолеть все трудности. Старшая сестра готова была поддержать и помочь в любой ситуации — и в последнее время только у нее дома младшая могла немного расслабиться и забыть о чувстве вины.

— Вид у тебя бледный, — продолжала писательница, и ее гостья выдавила из себя улыбку:

— Со мной все в порядке, но в последнее время меня и вправду то и дело подташнивает. Умом я понимаю, что это психосоматика, но аппетита от этого не прибавляется.

Кристина, стоявшая у мойки и возившаяся с чем-то, хотя невестка уже несколько раз просила ее сесть, обернулась и внимательно оглядела Анну:

— Да, Эрика права. У тебя такое бледное лицо! Тебе надо кушать и заботиться о своем здоровье. В периоды кризиса особенно важно правильно питаться и достаточно спать. У тебя есть снотворное? А то я могу дать тебе упаковочку. Если плохо спишь, то и все остальное не привести в порядок, это же так очевидно!

— Спасибо, очень любезно, но у меня нет проблем со сном, — поспешила отказаться от ее помощи Анна.

Это была ложь. Ночь за ночью она лежала без сна, ворочаясь в кровати, и смотрела в потолок, пытаясь отогнать воспоминания. Однако ей не хотелось попасть в зависимость от лекарств, пытаясь при помощи химического воздействия приглушить тоску, причиной которой стала она сама. Возможно, во всем этом было немного желания помучить себя, искупить таким образом свои грехи.

— Не знаю, можно ли тебе верить, но я не собираюсь капать тебе на мозги… — проговорила Эрика, и Анна прекрасно поняла, что именно это сестра и намеревается делать. Она потянулась за булочкой, чтобы немного подыграть сестре, и та тоже принялась за угощение.

— Ага, ты тоже поешь, зимой нужен дополнительный слой жира, — кивнула ей Анна.

— Слушай, ты! — с угрозой в голосе проговорила Эрика и примерилась, словно собираясь кинуть в сестру булочкой.

— О боже, вы безнадежны! — Кристина вздохнула и принялась мыть холодильник. Хозяйка дома вознамерилась было ей помешать, но поняла, что этот бой ей не выиграть.

— Кстати, как идут дела с твоей книгой? — спросила Анна, пытаясь проглотить кусочек, который словно увеличивался у нее во рту.

— Да как тебе сказать… В этом деле столько странностей, что я даже не знаю, с какого конца к нему подступиться, — протянула писательница.

— Рассказывай! — ее младшая сестра отпила глоток кофе, чтобы проглотить образовавшийся во рту мучной комок. Рассказ Эрики о событиях последних дней она выслушала с круглыми от удивления глазами.

— Мне чудится, что история Лайлы каким-то непостижимым образом связана с пропажей девочек, — заявила Фальк. — Иначе зачем бы она стала хранить все эти вырезки? И почему согласилась наконец встретиться со мной в тот день, когда газеты впервые написали об исчезновении Виктории?

— А это не может быть случайное совпадение? — спросила ее сестра, но по выражению лица писательницы уже догадывалась, каков будет ее ответ.

— Нет, тут есть какая-то связь, — помотала головой Эрика. — Лайла знает что-то, о чем не желает рассказывать. Или, вернее, она хочет, но почему-то не может. Вероятно, именно поэтому она в конце концов согласилась на встречи со мной, чтобы иметь кого-то, кому можно довериться. Но мне не удалось завоевать ее доверие, чтобы она решилась рассказать мне, в чем дело.

— Фу, просто чудо, что некоторые из обитателей этого ящика не уползли отсюда на своих ногах, — проговорила Кристина, наполовину скрывшаяся в холодильнике. Эрика кинула на сестру взгляд, показывавший, что она не поддастся на провокацию и намерена игнорировать спасательную экспедицию.

— Наверное, тебе надо сперва побольше разузнать самой, — предложила Анна. Отчаявшись доесть свою булочку с корицей, она лишь потягивала кофе.

— Знаю, но пока Лайла молчит, это практически невозможно, — вздохнула Фальк. — Из замешанных в деле никого не осталось. Луиза умерла, мать Лайлы — тоже. Петер пропал, и скорее всего, тоже мертв. Сестра Лайлы, похоже, ничего не знает. Собственно говоря, мне и поговорить не с кем, потому что все происходило дома, в четырех стенах.