Правила жаркого секса - Дарья Калинина

— Фу-у! — поморщилась Кира. — Это же притон какой-то получается.

— Вот вам и фу, — вздохнула Наташа. — А потом у Галины Толик появился. Она его очень любила. И Семену Голиафовичу так прямо и заявила, что с его похотливыми старикашками больше спать не будет. Если ему так надо, то пусть нанимает проститутку, ей платит. А у нее любовь образовалась.

— И он что? В смысле, Семен Голиафович?

— Вроде бы согласился, — пожала плечами Наташа. — Только через несколько недель после этого Галину и убили. Вот так-то.

Но в это время раздался голос ее матери, призывающий дочь обратно. И Наташа, не прибавив больше ни слова к своему рассказу, умчалась домой.

— И что ты насчет всего этого думаешь? — спросила Кира у подруги.

Леся промолчала, не желая говорить, что теперь, после слов матери и сестры Галины, главврач их санатория представляется ей каким-то жутким монстром. И больше всего на свете Лесе сейчас хотелось махнуть рукой на всю эту историю и просто вернуться назад, домой в Питер, попросту плюнув на не использованную еще ими до конца санаторную путевку. Нет, в таких невыносимых условиях постоянных тайн она поправлять здоровье решительно отказывалась. Тут не только последнее можно было растерять, но и с жизнью, чего доброго, расстаться.

— Поехали к жене Голиафа, как ребята и предлагали, — решила Кира, видя, что из подруги не вытащишь ни слова. — Хорошо, что она тоже в Луге проживает. Просто не представляю, что бы мы делали, если бы она жила в Питере.

В отличие от нее Леся, напротив, четко себе представляла, что бы она стала делать, окажись в родном Питере. Забралась бы в свою родную квартирку, забилась бы на диван и накрылась с головой теплым пледом из овечьей шерстки, отгородившись таким образом от всего мира, полного злых врачей, маньяков и чересчур деятельных подруг.

Но делать было нечего, мечты остались мечтами. А девушки в сопровождении притихших Олега с Димой отправились с визитом к жене Голиафа. Она жила в симпатичном бело-розовом коттедже, окруженном со всех сторон садом. Ажурные, но крепкие ворота были заперты. По саду носилась огромная кавказская овчарка, один вид которой отбивал всякую охоту проникать на охраняемую ею территорию.

— Кто там? — раздался хрипловатый женский голос, когда Леся надавила на кнопку переговорного устройства, вмонтированного в калитку.

Подруги переглянулись — что-то в голосе их насторожило. Была в нем какая-то замороженная сонливость. Да и гласные женщина тянула как-то чересчур уж протяжно. Однако, услышав, что к ней приехали от Семена Голиафовича, женщина больше ничего уточнять не стала. А просто щелкнула пультом, отворяя калитку. Овчарка тут же оживилась. И, оскалив зубы, подскочила к воротам. При этом слюна буквально капала у нее с клыков. Шерсть на загривке встала дыбом. И вообще, весь ее внешний вид был далек от дружелюбия.

Ни слова не говоря, Леся захлопнула калитку перед носом злобного монстра в собачьей шкуре и во второй раз нажала на кнопку переговорного устройства.

— Что еще? — поинтересовался тот же голос.

— У вас тут собака, — сказала Леся. — Она нас не пускает! Уберите ее!

— Вот еще! — неожиданно расхохоталась женщина, и подруги с удивлением поняли, что она попросту пьяна. — Хотите войти, идите! А я на вас посмотрю. Хоть какое-то развлечение будет!

— Погоди, — остановил Олег Киру, уже готовую шагнуть навстречу зубастому чудовищу.

С этими словами он засунул руку в карман брюк и вытащил оттуда небольшую коробочку. Затем направил ее в сторону злобно наблюдающей за ним собаки. И через мгновение овчарка задрожала всем телом, жалобно заскулила и отступила назад.

— Еще немного подождем, — сказал Олег, удерживая девушек. — Сейчас она должна лечь.

Внезапно в глазах овчарки отразилось изумление. Затем ее лапы стали подгибаться. Она зашаталась и в самом деле плюхнулась мохнатым, тяжело ходящим боком на траву.

— Теперь можно идти, — сказал Олег. — Она нам не опасна.

Овчарка и в самом деле выглядела жалко. Ее тяжелая голова упорно клонилась к земле. И собака из последних сил старалась не поддаваться действию неведомого излучения, направленного на нее из таинственной коробочки Олега.

— Ты что с ней сделал? — набросилась на Олега Леся.

Она уже забыла, как минуту назад боялась собачьих клыков.

— Ты ее убил?

— Вот еще! — обиделся Олег. — Что я, живодер какой-нибудь? Я же знал, что в этих местах сторожами служат собаки, вот и подготовился. Это специальное средство для борьбы с агрессивными животными. Действует практически мгновенно. И начисто лишает животное способности нанести вред человеку. Жаль, действует оно недолго. Так что вы там постарайтесь закончить разговор с этой дамочкой побыстрей. Иначе у нас возникнут трудности, как покинуть этот дом.

— А ты разве не пойдешь с нами? — удивилась Кира.

— Я должен остаться с собакой и понаблюдать за ней, — ответил ей Олег. — Во-первых, ей может стать плохо. Или она, напротив, может слишком быстро прийти в себя. Но вы не беспокойтесь, с вами пойдет Дима.

Дима согласно кивнул. И поторопил девушек. Проникнуть в дом оказалось гораздо проще. Дверь была уже открыта. И никакого стража — ни четвероного, ни двуногого — тут не наблюдалось. Супруга Семена Голиафовича оказалась именно такой, какой представляли ее себе подруги. Женщина лет пятидесяти, которая благодаря неустанной заботе о своей внешности выглядела на тридцать восемь с хвостиком, облик которой не мог подпортить даже коньяк, употребляемый ею явно в неограниченных количествах.

Во всяком случае, сейчас возле Елены Дмитриевны, как звали супругу главврача санатория, валялась пустая бутылка коньяка, а еще одна, опустошенная лишь на треть, стояла перед ней.

— А! — с некоторым удивлением произнесла женщина. — Вы все же прошли. И как же вам удалось подружиться с Цербером?

— Вполне подходящее для вашего пса имя, — кротко произнесла Кира. — Не волнуйтесь, с ним все в порядке.

Но Елена Дмитриевна уже достигла той блаженной стадии опьянения, когда перестаешь адекватно реагировать на окружающее. Да и вообще, забота о чем-то, пусть даже о любимой собаке, была ей явно совершенно чужда. Вселенная Елены Дмитриевны вращалась исключительно вокруг нее самой. Это подруги поняли спустя всего несколько минут после начала общения с женщиной.

Поэтому идея журнальной статьи про ее мужа — великого ученого и саму Елену Дмитриевну — ослепительную красавицу и его верную и постоянную спутницу на всем тернистом жизненном пути — пришлась дамочке очень по вкусу.

— Да! — высокомерно произнесла она. — К нам приходят многие. Кстати, я и сама подумываю о собственной карьере. Например, дизайнера. Вот этот дом я обставляла на свой вкус. Не правда ли, получилось великолепно?

Подруги снова не стали спорить. Им уже было совершенно ясно, что этой холеной красивой самке ужасно, просто чудовищно скучно в этом богато обставленном доме, среди многочисленных дорогих безделушек, сверкающих зеркал, шелковых ковров и прочих изысков. И ведь никто не держал ее в этой золотой клетке. Только ее собственная природная лень.