Суперневезучая - Дарья Калинина

– Как? Скажите мне, как это произошло? На нее напали на улице? Изнасиловали? Ограбили?

Настроение у Мариши стремительно портилось все больше. И она мрачно ответила нотариусу:

– Нет. Она была убита в собственном доме. Из вещей ничего не пропало.

– Какой ужас!

– Вот именно, – кивнула Мариша, которой окончательно стало ясно, что с нотариусом не все чисто, и теперь она собиралась вдохновенно врать, что не составляло ей никакого труда. – Представляете, мой ужас, когда я узнала? У меня почил дедушка. Я приехала к Эмилии, потому что она всегда занимается в нашей семье подобного рода делами. И что я узнаю? Мало того, что теперь придется довериться каким-то малограмотным выскочкам, которые вовсе не факт, что отправят дедушку в последний путь с приличествующим его положению комфортом, так еще и визитку вашу пришлось самой искать.

– Где искать?

– На рабочем столе у Эмилии.

Но нотариус уже потерял интерес к Эмилии. И аппетит он тоже потерял. Он куда-то рвался. Да так сильно, что даже не доел фруктовый десерт, который им принесли в этот момент.

– Извините меня миллион раз, но мне надо бежать!

И в самом деле побежал. Но напрасно он думал, что Мариша останется набивать себе живот орехами и медом с фруктами. Во-первых, она уже наелась. Во-вторых, не любила мед. А в-третьих, не наедаться же она сюда явилась. Сладкое вредно для фигуры, а после обильной еды лучше хорошенько подвигаться.

Кажется, Израиль Соломонович тоже был озабочен своей фигурой. Во всяком случае, с прижатой к уху трубкой и вытаращенными глазами, он пронесся перед окном кафе, в котором еще сидела Мариша, так быстро, что дал бы фору любому олимпийскому спортсмену.

– И куда же это мы так спешим?

И, скомкав салфетку, Мариша выскочила следом за нотариусом. Она пребывала в отличной спортивной форме. И небольшая пробежка после обеда была ей только на пользу. К тому же и Израиль Соломонович, дав хороший рывок, быстро выдохся. И теперь двигался шагом, время от времени извлекая из кармана носовой платок и вытирая им лицо. Делать это ему приходилось настолько часто, что платок уже весь посерел от пота. И теперь напоминал не знамя сдающегося в плен, а просто грязный кусок тряпки.

Время от времени Израиль Соломонович подносил к уху сотовый телефон и что-то раздраженно говорил в него. После этого он менял маршрут, каждый раз раздражаясь все больше и больше.

Маршрут меняет. Ищет место встречи. Ищет и не находит.

Впрочем, через две улицы Израиль Соломонович наконец-то угомонился. Он перешел дорогу и встал на якорь возле небольшого подвальчика. И, нервно оглядываясь по сторонам, стал кого-то ждать. Чтобы не быть рассекреченной, Марише даже пришлось спрятаться за какую-то тумбу с афишами. Не очень удобное место. Да и располагалось оно довольно далеко от нотариуса. Но ближе подходить Мариша опасалась.

И выглядывая из своего укрытия, она увидела, как к Израилю Соломновичу подошла какая-то миниатюрная дамочка средних лет в элегантном брючном костюмчике. Лица дамочки Марише с такого расстояния было никак не разглядеть. Она могла видеть, что дамочка рыжая, и только. Не такая рыжая, какой была покойная Эмилия, но тоже достаточно рыжая. Родственница? Сестра покойной Эмилии?

– Эх, бинокль бы сюда!

Да и подслушать, о чем идет речь у нотариуса и его знакомой, тоже бы не помешало. Почему-то Мариша была уверена, что разговаривают они про покойную Эмилию. И Мариша в очередной раз укорила себя за то, что плохо подготовилась к встрече с подозреваемым. Надо было и бинокль прихватить, и подслушивающее устройство изловчиться и ткнуть в шикарный костюм Израиля Соломоновича. Тем более что времени у нее для этого было больше чем достаточно.

Мариша вся извелась, пытаясь догадаться, о чем разговаривает парочка. А разговор у этих двоих – нотариуса и его рыжей знакомой, был более чем бурный. Нотариус размахивал руками. Рыжая дамочка от него не отставала. И один раз даже стукнула нотариуса черным чемоданчиком, который держала в руках. Чемоданчик был с острыми краями, так что бедняга нотариус даже согнулся пополам. Но быстро пришел в себя и снова что-то заговорил.

– Мальчик! Мальчик, иди сюда! Ты мне нужен!

– Подслушать, о чем эти двое болтают между собой? – изумился пацан, когда Мариша изложила ему свою просьбу. – Вы что, тетенька? На что вы меня бесплатно толкаете?

Ключевым словом в этой тираде было, разумеется, «бесплатно».

– И вовсе не бесплатно, – возмутилась Мариша. – Я дам тебе сто рублей.

– Триста.

– Хорошо, триста! Только поторопись.

– Задаток вперед.

Мариша сунула мальчишке сторублевку. И он наконец направился к нотариусу и рыжей дамочке. Неподалеку от них он замер, пристально изучая дисплей своего телефона. А потом присел и принялся ковыряться в кроссовке. Не слишком удачный маневр, но для такого шкета вполне сойдет.

Нотариус и рыжая дамочка ссорились недолго. То ли появление засланного Маришей казачка спугнуло их, то ли они уже все обсудили. Только они о чем-то еще немного поговорили и разошлись в разные стороны.

Когда нотариус скрылся за поворотом, Мариша вышла из-за тумбы и замахала рукой, призывая к себе своего лазутчика. Но он выглядел каким-то странным. Озабоченным и встревоженным одновременно. А когда все же перешел дорогу и вновь оказался возле Мариши, заговорил с ней совсем другим тоном.

– Вот что, либо вы прибавляете мне за работу, либо забирайте свою сотню и до свидания.

– Эй, ты чего? – растерялась Мариша. – Мы же договорились с тобой! Уговор дороже денег!

– Был уговор. Верно. Только я ведь думал, что вы мужа с любовницей застукали. Поэтому и согласился за такие смешные деньги помочь.

– Мужа? С любовницей?

– А то! У меня у самого батя от маманьки, знаете как гуляет? Страшное дело. Она по нему убивается, слезы льет, а ему по фиг. Вот и у вас такой вид был, что я вас пожалел. А, оказывается, зря. Этот мужик никакой он вам не муж. И та рыжая она ему никакая не любовница.

– Ну и что?

– А то! И говорили они про такие вещи, что прибавить надо!

– Сколько же ты хочешь?

– Тысячу.

– Тысячу? – ахнула Мариша.

– И это еще по-божески. Хотите узнать, где и во сколько сегодня эти двое будут снова встречаться, платите. А нет, так берите свою сотню, и я пошел.

– Нет-нет, – заторопилась Мариша. – Возьми деньги!