Сын за сына - Александр Содерберг

Голос к нему вернулся, но связки оставались слабыми, и сила по-прежнему отсутствовала. Иногда голос полностью пропадал – тогда он ждал некоторое время и выпивал стакан воды.

Однако Гектор Гусман изменился не только физически. Он ощущал эту перемену, но предпочитал ни с кем этим не делиться. Иногда Гектор боковым зрением видел, как кто-то несуществующий проносится мимо. То и дело он слышал дружелюбный голос прямо рядом с собой, хотя там никого не было.

Левая рука у него не работала как раньше, и иногда у него внезапно могли потечь слезы, хотя ни горя, ни боли он не чувствовал.

Странным образом улучшилось зрение, словно повысилась контрастность. Гектор ярче видел цвета – и вблизи, и вдали; все краски усилились. Мир светился совсем не так, как прежде.

Крайности в эмоциональном плане стали отчетливее. Гектор мог испытывать очень сильные эмоции из-за чего-то банального и незначительного, оставаясь при этом совершенно холодным и безразличным к чему-то важному и значительному. Так было и раньше, до комы, но сейчас это проявлялось острее, как будто восхищение по отношению к некоторым вещам оказывалось таким же монументальным, как равнодушие – к другим.

Приближающиеся шаги пробудили Гектора от мыслей. Пришел Арон. Он стоял перед Гектором и разглядывал его, потом взял стул и сел рядом. Они одинаково видели мир.

– Я говорил по телефону, – начал Арон.

– С кем? – просипел Гектор.

– С Софией.

София.

Она постоянно присутствовала у Гектора в сознании, бродила рядом, недосягаемая и призрачная.

– Лотар у нее, она хочет передать его нам.

– Ханке, – пробормотал Гектор. – Что они хотят?

– Заполучить тебя, – ответил Арон.

– Ясное дело. Как?

– Мертвым.

– Как они это сделают?

– Заманят тебя Лотаром. Обмен – вот чем сейчас занимается Софи.

– Она знает, что я пришел в себя?

– Нет.

Гектор окинул взглядом бескрайнюю бухту.

– Как она разговаривала? – спросил он.

– Уверенно, как всегда. Холодно, категорично и… – Арон запнулся.

– И?..

– Не знаю… в ее голосе было что-то еще. Пустота, разочарование, возможно, усталость.

Теперь Гектор увидел ее такой, какой помнил… воздушной, теплой, ненакрашенной, красивой. Зеленые глаза, едва заметные веснушки, свечение вокруг нее. Внутренний свет, пробивающийся наружу. Но в ней был не только обычный свет, но и какой-то более тусклый и непонятный.

– Что она сказала о Лотаре?

– Она мало говорила.

– Как он себя чувствует?

– Хорошо.

– Ты узнал что-нибудь еще?

– Нет.

– Ей угрожают?

Арон пожал плечами.

– Она передала информацию, на вопросы отвечать не хотела.

Винтовой самолет качался на волнах.

– Что все это значит, Арон?

– Что сейчас Ханке работают на полную. Они что-то готовят.

– Я знаю. Но почему София?

– А это имеет значение?

– Да, – ответил Гектор.

– Ханке забирают все, что принадлежит нам. Что может быть лучше, чем забрать твоего ребенка и любимую тобой женщину?

Гектор наблюдал за самолетом.

– Мы пойдем на встречу, обмен или что они там хотят.

– Зная, что они сделают все, чтобы убить тебя?

– Сделай все, что можешь, чтобы предотвратить это. Это то, за что я плачу тебе. Перехвати меня и Лотара. Обмани этих подлецов, Арон.

– Должен быть другой путь.

– Есть предложения?

– У меня есть много предложений.

– У тебя есть предложение, гарантирующее безопасность Лотара?

– Как я могу утверждать нечто подобное…

– Они причинят ему вред, – перебил Гектор и попытался пошевелить пальцами левой руки. – У нас нет другого выбора. У меня нет выбора. Позвони ей, расскажи, что я в сознании, что мы готовы встретиться там, где они захотят.

– Гектор, прошу тебя, подумай еще.

– Нет, пусть будет так…

Внезапно силы покинули Гектора. Он выглядел бледным и уставшим. Арон, заметив это, осторожно постучал в задвижное окошко.

Вышла Раймунда.

– Давай, давай, я помогу тебе, – сказала она.

* * *

Ангела посадила Андреса и Фабьена перед телевизором, ожидая удобного момента. Тот настал, когда Арон постучал по стеклу и Раймунда вышла, чтобы помочь Гектору.

Ангела бросилась на кухню, выдернула телефон из зарядки, побежала на второй этаж, закрылась в ванной, включила душ и набрала номер, который знала наизусть. Номер полиции в Биаррице.

За годы работы в качестве юриста в адвокатской конторе Ангела множество раз сталкивалась с Полем Густавом Пелтье, комиссаром Национальной полиции Франции. Талантливый следователь, карьерист…

В трубке раздался щелчок, и чей-то голос приветствовал позвонившего в полицию в Биаррице.

Ангела на беглом французском попросила соединить ее с лейтенантом Густавом Пелтье.

– И передайте, что звонит Ангела Гарсиа Ривера. Дело срочное.

Полминуты напряженной тишины, затем два сигнала, потрескивающие и неровные. Трубку подняли.

– Ангела? – Голос Густава, низкий и хриплый.

– Да, – ответила она.

– Ты пропала. Мы расследуем смерть Эдуардо. Где ты?

Она говорила тихо, держа трубку близко к губам:

– Густав, мне нужна твоя помощь.

Ее умоляющий тон удивил его.

– Ангела, какая помощь тебе нужна?

– Мне и моим мальчикам нужна защита.

– Хорошо, – сказал он, растягивая слово.

– Ты знаешь Гектора Гусмана?

– Гектор Гусман… – бурчал комиссар себе под нос, роясь в памяти.

– Испанец, – сказала Ангела, – сын Адальберто Гусмана, из Марбельи. Живет в Стокгольме.

– Да, теперь вспомнил. Интерпол много лет безуспешно разыскивал его отца… Стокгольм, говоришь? Там в ресторане был конфликт прошлым летом. Гектор Гусман сбежал, объявлен в международный розыск. Все верно?

– Да.

– Ангела, почему мы разговариваем о Гекторе Гусмане? Где ты?

– Слушай меня, Густав. Я могу сдать тебе Гектора, его ближайшее окружение и массу другой информации. В обмен на безопасность. Нам с мальчиками нужна защита.