Город костей - Майкл Коннелли

На следующее утро к девяти часам конец Уандерланд-авеню выглядел, как лагерная стоянка полицейских. И центром ее был Босх. Он руководил группами патрульных, проводников с ищейками, сотрудников научно-исследовательского отдела, судебно-медицинской экспертизы и вспомогательной службы. Вверху кружил полицейский вертолет, и десять курсантов полицейской академии топтались в ожидании указаний.

Еще раньше экипаж вертолета обнаружил полынь, обмотанную желтой лентой, и определил, что к месту, где Босх обнаружил кости, самый близкий путь с Уандерланд-авеню. Потом к делу приступила вспомогательная служба. Следуя по развешанным обрезкам ленты, группа из шести человек сколотила и установила деревянные настилы и лестницы с веревочными перилами, шедшие вверх по холму к костям. Теперь подниматься туда и спускаться стало гораздо легче, чем было накануне вечером Босху.

Сохранить в тайне деятельность такого скопления полицейских было невозможно. К девяти часам там образовался и лагерь телевизионщиков. Их грузовики стояли у дорожных заграждений в полуквартале от разворотного круга. Репортеры собирались группами, устраивали пресс-конференции. И не меньше пяти вертолетов кружило повыше полицейского. Это создавало какофонию, уже приведшую к многочисленным жалобам местных жителей полицейскому руководству в Паркер-центре.

Босх готовился вести первую группу к месту преступления, но предварительно он посовещался с Джерри Эдгаром, которому сообщил о своей находке прошлой ночью.

— Значит, сначала ведем туда медэкспертов и людей из научно-исследовательского отдела, — сказал он. — Затем курсантов и проводников с собаками. Их возьмешь на себя ты.

— Хорошо. Видишь, твоя подружка-медэксперт опять притащила своего чертова оператора?

— Будем надеяться, что она заскучает и вернется в центр, где ей самое место.

— Знаешь, а ведь эти кости могут оказаться еще индейскими.

Босх покачал головой:

— Не думаю. Они лежат почти на виду.

Он подошел к первой группе, куда входили Тереса Кора-сон, ее видеограф и четверо эксгуматоров: археолог Кати Кол и трое ее ассистентов, которым предстояло работать лопатами. Эксгуматоры надели белые комбинезоны. Корасон принарядилась почти так же, как накануне вечером, опять надела туфли на двухдюймовых каблуках. Кроме того, в группе были два криминалиста из научно-исследовательского отдела.

Босх попросил их собраться в более тесный круг, чтобы его не слышали те, кто околачивался поблизости.

— Итак, мы поднимемся, займемся документированием и извлечением костей. Когда вы все будете на месте, приведем курсантов и проводников с собаками, чтобы они обыскали окрестную территорию. Возможно, район поисков придется расширить. Вы...

Он прервался и, вскинув руку, сделал видеографу Корасон запрещающий жест.

— Отверни объектив. Снимай ее, но не меня.

Оператор опустил камеру, Босх поглядел на Корасон и продолжал:

— Вы свое дело знаете, так что инструктировать вас незачем. Хочу предупредить, что подъем туда труден. Даже с настилами и лестницами. Поэтому будьте осторожны. Держитесь за веревки, смотрите под ноги. Совершенно ни к чему, чтобы кто-нибудь получил травму. Если у вас тяжелое оборудование, разберите его и сделайте два или три рейса. Понадобится помощь — я привлеку курсантов. О времени не думайте. Думайте о безопасности. Всем ясно?

Члены группы одновременно кивнули. Босх жестом отозвал Корасон в сторонку для личного разговора:

— Ты напрасно так оделась.

— Послушай, не учи меня...

— Хочешь, сниму рубашку, покажу свои ребра? Грудь у меня сбоку выглядит как черничный пирог, потому что я вчера вечером упал наверху. Твои туфли, может, хороши для видеопленки, но не...

— Они меня устраивают. Я рискну. Что еще?

Босх покачал головой.

— Я предупредил тебя, — сказал он. — Пошли.

И направился к настилу, другие двинулись следом. Работники из вспомогательной службы соорудили деревянные ворота, служившие контрольно-пропускным пунктом. Там стоял патрульный полицейский со списком. Спрашивал у каждого фамилию и место службы, потом позволял пройти.

Босх шел первым. Подъем давался легче, чем накануне, но в груди чувствовалась жгучая боль, когда он подтягивался на веревочных перилах, с трудом взбирался по настилам и лестницам. Он молчал и терпеливо переносил боль.