Любовь и смерть на карантине - Наталья Андреева

– Люда, не дури, – муж крайне редко называл ее так: Людой. Она увидела, что Сергей всерьез разозлился. – Не можешь две недели дома посидеть? А вдруг и у тебя ковид?

– Нет у меня никакого ковида! Ты сам говорил, что его нет!

– Но есть закон. Вплоть до уголовной ответственности. Ты сама подписала согласие.

– Я просто растерялась.

– Но ты его подписала!

– А я не хочу сидеть дома! Не хочу и не буду!

– Штраф четыре тысячи, если тебя засекут. Потом пять тысяч, – сухо сказал Сергей. – Если у тебя деньги лишние – вперед. Заработаешь в своем блоге на статейках о больном муже, и можешь заплатить эти деньги московской мэрии.

– Да ни за что!

– Тогда сиди дома.

Она всерьез разозлилась. Мужу опять стало плохо, и он лег. Любаша закрылась в своей комнате в обнимку с гаджетом. Им, молодежи, вообще наплевать, дома они или нет. Не важно где, лишь бы у ребенка соску не отняли, гаджет его любимый.

«Но надо же их кормить-поить! Эта обязанность всегда лежала на мне, – озабоченно подумала Людмила. – Позвоню-ка я Петьке».

– Привет, сына. У папы ковид.

– Что?! Ты так шутишь, ма?!

– Нет. Чистая правда. Нас на две недели запетюрили на социальный мониторинг. Выходить из дома нельзя. Даже мусор выносить. Но я что-нибудь придумаю.

– Ма, может, не надо? А то я тебя знаю.

– Нет, надо!

– Вам чем-нибудь помочь? Продукты привезти?

– Пока все есть. Я придумала, как еще дня два не подключаться к этому чертову мониторингу. Сейчас буду дальше думать. Но если что – я тебе позвоню.

– Ты держи меня в курсе. Как отец?

Петька называл отчима папой, хотя был уже взрослым, когда мама в который раз вышла замуж. Но этот ее брак в отличие от многих других оказался наконец на редкость прочным. И Петя стал звать Сергея отцом. Не сразу, но стал.

– Папа более или менее. Температура держится, но не повышается, уже хорошо. Я буду тебе звонить.

– Каждый день, поняла? – строго сказал сын. – Ты у меня как ребенок. А отец болен. Я тебя сам проконтролирую.

– Тоже мне нянька! – фыркнула она, но было приятно.

После разговора с сыном Людмила, пересилив себя, набрала номер бывшей лучшей подруги. Если уж выбирать между тюрьмой и гонором, то можно и перетерпеть. Воспользоваться связями, чтобы выйти на свободу.

Люба звонку обрадовалась:

– С Новым годом! – радостно сказала она.

– Да уж, праздник так праздник. Ковид у нас.

– Да ты что?! И у тебя с Любашей?!

– Нет, пока только у Серого нашли. Наши тесты еще не пришли.

– Я могу тебе чем-то помочь?

– Можешь. Я тут сдуру бумагу подписала. Согласие на социальный мониторинг. Ты спроси у своего фээсбэшника: может, он договорится? Ну, чтобы меня не подключали. Соскочить бы.

– Я сейчас дам ему трубку. Сама с ним поговори.

Она услышала, как подруга зовет мужа.

– Иванова, привет, – услышала Людмила в трубке подзабытый голос Леши Градова. Заматерел. Начальник! Настоящий, блин, полковник!

– И вам здрасьте.

– В своем репертуаре. Видать, тебе чего-то очень надо.

– Угадал, Лешенька, – сладко пропела она.

– Да еще и актрису включила. ЧП вселенского масштаба, не иначе.

– У Серого ковид, а нас с дочкой посадили на социальный мониторинг. Теперь надо по запросу селфи эти дурацкие отсылать. Леш, ты не мог бы по старой дружбе меня снять с этого мониторинга? – завиляла хвостиком она.

– А что показал твой тест?

– Да еще нет результата. Но я себя чувствую прекрасно.

– Я думаю, Иванова, что тебе полезно будет пару недель посидеть дома. А то у тебя шило в ж..пе. Вот и сядь на нее ровно. Расслабься. На пользу пойдет.

– А я не хочу!

– А придется.

– Значит, ты не хочешь мне помочь?

– У тебя мозги набекрень. И всегда так было. Во имя твоего же блага: сиди тихо.

– Ну не гад? Сам-то кем раньше был? Хакер несчастный!

– Я смеясь простился со своим прошлым. А вот ты, похоже, в нем застряла.

– Дай трубку Любке!

– Я тебя предупредил. Если ты меня не послушаешь, то во что-нибудь вляпаешься. И прибежишь за помощью. Давай попробуем этого избежать, а? Иванова?

– Начальником стал? Мораль мне вздумал читать? Мент ты. Правильно вас не любят.

– Ты еще пожалеешь о своих словах.

– Любу мне дай! – повысила голос она.

– Люся, ты бы послушала Лешу… – раздался в трубке умоляющий голос подруги.

– Богатые стали, да? Законопослушные граждане с Рублевки.

– Мы не на Рублевке живем.

– Но все равно в коттедже. В своем миллионерском поселке. А нас, бедняков, гнобите. Ну, ничего. Отольются вам наши слезы.

– Люся, что ты несешь?!

– Подруга называется. И муж твой… – Ее уже несло. – Первый раз у вас помощи попросила.

– Ну, далеко не первый.

– Счет мне решила выставить? Ладно, бывай. Чтоб вы подавились своей фуа-грой с трюфелями!

– Апельсинчик…

Но она уже не слушала. Градов гад! Ведь все может! У него власть! Он умный! Ему этот мониторинг щелкнуть, все равно что орех разгрызть! И ведь отказал!

– Люда, не доставай людей, – муж, похоже, слышал, как она поругалась с Градовыми.

– Это кто люди-то? Буржуи эти недорезанные?

– Людмила! Прекрати немедленно! Совесть есть у тебя? Люба столько для нас сделала. Она твоя лучшая подруга!

– Была, да кончилась. Все. Точка. Никогда ей больше не позвоню.

Одна радость: подписчиков привалило. И комментарии посыпались. Она, разгорячившись, настрочила: «Хроники ковидного заточения». Взяла листок бумаги и нарисовала четырнадцать клеточек. Именно столько дней ей придется провести взаперти.

– Буду каждый день зачеркивать по цифре. Мрак просто! Четырнадцать, Серый!

Муж сердито молчал. Она взяла подписанное согласие сфоткать и вдруг расхохоталась:

– Сереж, ты глянь! Вместо «подпись» врача здесь написано: «подлить»! Какая забавная опечатка! На коленке, что ли, сляпали? Ну, я им сейчас покажу!