Нарушитель сделки - Харлан Кобен

Увидев ее, Майрон застыл на месте как вкопанный.

Он только что вошел в бар, глубоко задумавшись и всматриваясь в окружающее затуманенным взором, словно телекамера, которую нужно навести на фокус. Мысли Майрона витали вокруг увиденного и услышанного в комнате Кристиана, он пытался свести факты воедино, чтобы принять взвешенное решение.

Это ему не удалось.

Свернутый журнал лежал в кармане его плаща. «Порнографический журнал в моем плаще, — думал Майрон. — Господи Иисусе!» В голове крутилась навязчивая мысль: неужели Кэти Калвер жива? И если так, что с ней произошло? Какие превратности судьбы вытащили Кэти из ее девичьей комнаты в общежитии и забросили на страницы отвратительного журнала «Укус»?

И в этот миг Майрон увидел самую красивую женщину, которая когда-либо попадалась ему на глаза.

Она сидела на табурете, скрестив длинные ноги и медленно потягивая пиво из бокала. На ней были белая блузка с открытым воротом, короткая серая юбка и черные колготки. Одежда шла ей как нельзя лучше. Майрону на мгновение показалось, что эта женщина — призрачное видение, которое явилось из грез, чтобы подвергнуть его чувства испытанию несбыточными надеждами. Внутри Майрона все стянуло тугим узлом, возвращая его к реальности. Даже горло пересохло. Затаенные мечты всколыхнули душу, словно волна морского прибоя, нежданно нахлынувшая на берег.

Майрон проглотил застрявший в горле комок и заставил себя шагнуть вперед. От взгляда на женщину захватывало дух.

Окружающий мир отодвинулся на задний план, словно был декорацией на сцене, ожидающей ее выхода.

— Вы часто здесь бываете? — спросил Майрон, приблизившись.

Женщина посмотрела на него, словно на старичка, пробегающего мимо трусцой.

— Оригинальное вступление, — заметила она. — Очень остроумное.

— Слова, может быть, не ахти, зато какая дикция! — отозвался Майрон и растянул губы в улыбке, которая казалась ему победной.

— Рада за вас, — сказала женщина, отворачиваясь и вновь поднимая бокал. — А теперь оставьте меня в покое.

— Изображаете из себя недотрогу?

— Отвалите.

Майрон ухмыльнулся:

— Хватит притворяться. Вы занимаетесь самообманом.

— Что-то я вас не пойму.

— Это понятно всякому, кто на нас смотрит.

— Неужели? Объясните.

— Вы влюбились в меня по самые уши.

Губы женщины тронула легкая улыбка.

— Неужели заметно?

— В этом нет вашей вины. Дело в том, что я совершенно неотразим.

— Ага. Будьте добры, поддержите меня, если я вздумаю хлопнуться в обморок.

— Я рядом, моя конфетка.

Женщина глубоко вздохнула. Она была прекрасна, как всегда, как и в тот день, когда ушла от Майрона. Майрон не видел ее четыре года, однако воспоминания о ней по-прежнему ранили его душу. Даже смотреть на нее было мучением. Он вспомнил выходные, проведенные вместе в домике Уина на острове Мартас-Виньярд. Он до сих пор помнил дыхание океана, шевелившее ее волосы, ее манеру склонять голову во время разговора, помнил, как она выглядела, надевая его старенький свитер, помнил ее тело… Осколки былого счастья. Узел в его животе продолжал затягиваться.

— Здравствуй, Майрон, — произнесла женщина.

— Привет, Джессика. Ты отлично выглядишь.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— В этом здании находится мой кабинет. Я практически живу здесь.

Женщина улыбнулась:

— Ну да, конечно. Теперь ты представляешь интересы спортсменов.

— Совершенно верно.

— Куда лучше, чем работать тайным агентом.

Майрон пропустил слова женщины мимо ушей. Она посмотрела на него и тут же отвела глаза.

— У меня назначена встреча, — внезапно заговорила Джессика.

— С мужчиной?

— Перестань, Майрон.

— Извини. Старая привычка. — Майрон бросил взгляд на левую руку женщины и, не увидев кольца, почувствовал, как его сердце радостно подпрыгнуло. — Так ты не вышла замуж за этого…

— Его звали Даг.

— Совершенно верно. Даг. Или Дагги?

— Тебе ли насмехаться над чужими именами?

Майрон пожал плечами. Один-ноль в пользу Джессики.

— Куда же он подевался?

Женщина рассматривала мокрый кружок, образовавшийся на стойке от донышка бокала.

— Я никогда его не любила, и ты это знаешь.

Майрон открыл было рот, но промолчал. Ворошить горькие воспоминания было ни к чему.

— Что привело тебя обратно в город? — спросил он.

— В течение этого семестра я буду преподавать в Нью-Йоркском университете.

Сердце Майрона вновь учащенно забилось.

— Где ты поселилась? Опять на Манхэттене?

— Переехала туда в прошлом месяце.

— Я очень огорчен тем, что случилось с твоим отцом…

— Мы получили твои цветы, — прервала его Джессика.

— Я с удовольствием сделал бы и больше…

— И хорошо, что не сделал. — Джессика допила пиво и добавила: — Мне пора. Была рада тебя увидеть.

— А мне казалось, ты собираешься с кем-то встретиться.

— Я ошиблась. Извини.

— Я по-прежнему тебя люблю.

Джессика поднялась на ноги и кивнула.

— Может, попробуем еще раз? — спросил Майрон.

— Нет, — ответила она и двинулась к выходу.

— Джесс…

— Что?

Майрон размышлял, стоит ли сообщить Джессике о фотографии ее сестры в порнографическом журнале, но сказал лишь:

— Ты не согласишься как-нибудь пообедать со мной? Посидим, поговорим.

— Нет.

Джессика отвернулась и ушла, вновь оставив Майрона в одиночестве.

Уиндзор Хорн Локвуд Третий слушал Майрона, сцепив руки. Сплетенные пальцы прекрасно сочетались с обликом Уина, во всяком случае, у него это получалось куда лучше, чем у Майрона. Когда Майрон завершил свой рассказ, Уин еще несколько секунд молчал. В этот момент его поза казалась еще внушительнее. Наконец он положил руки на стол.

— Нечего сказать, денек выдался хлопотливый.

Майрон снимал помещение для конторы у своего бывшего соседа по комнате в общежитии колледжа, Уиндзора Хорна Локвуда Третьего. Когда кто-то говорил, что личность Майрона не имеет ничего общего с его именем, Майрон воспринимал это как похвалу. А вот Уиндзор Хорн Локвуд был целиком под стать своему имени. У него были светлые волосы, уложенные в безукоризненную прическу, разделенные справа идеальным пробором, и безупречно изваянные аристократические черты лица, пожалуй, даже слишком правильные.