Свой против своих - Фридрих Незнанский

— Ладно. Сейчас поговорим с председателем банка, с инспектором по кадрам, тогда фронт работ станет нагляднее. Понадобится, попрошу кого-нибудь из оперов подъехать по адресам. Кто к кому ближе живет. Будут вопросы, позвоним, — не удержался Турецкий от того, чтобы не съерничать.

— Хватит зубы скалить, — миролюбиво проворчал в ответ либеральный Константин Дмитриевич. — В любом случае позвоните мне вечерком. Интересно знать, насколько вы продвинетесь по горячим следам. Ступайте, и да будет легок ваш путь.

Оба следователя перешли в находившийся этажом выше кабинет Турецкого, где Алексей Михайлович сразу подсел к телефону, позвонил председателю «Сердца России» и, сказав, что с ним хочет поговорить следователь по особо важным делам, передал трубку Александру Борисовичу.

— Собственно говоря, я хотел условиться с вами о встрече. Телефонные разговоры не заменят непосредственных контактов. Думаю, лучше всего было встретиться в вашем банке. Наверняка понадобится просмотреть личные дела погибших, какие-то записи, документы. Чтобы уж все было под рукой.

— Да, я подъеду, когда скажете, — смиренным тоном ответил Богдан Кириллович.

— Хорошо, если инспектор по кадрам тоже приедет.

— Татьяна Васильевна предупреждена.

— Сегодня воскресенье, город пустой. Мы с Алексеем Михайловичем поедем на машине из главка, то есть с Петровки, по пути готовы заехать и за вами, и за кадровичкой.

Банк «Сердце России» находился в Черемушках, инспектор по кадрам жила близко от него, добиралась своим ходом, а Востриков обитал в высотном доме на Кудринской площади, которую по многолетней привычке называл площадью Восстания. Заезжая за ним, следователям даже крюк делать не пришлось.

— Знаете, почему я не рад нашей встрече? — задал странный вопрос Богдан Кириллович, когда появившиеся в квартире следователи показали ему свои удостоверения.

— При виде нас редко кто радуется, — философски заметил Александр Борисович.

— После звонка до вашего появления я надеялся, что таким образом меня хотят заманить в ловушку. На самом же деле с Пресняковой ничего не произошло.

— Вы, видимо, читаете много детективов, раз додумались до такого оригинального варианта.

— Я их вообще не читаю. Зато фильмы иногда смотрю. Они тоже подкидывают изощренные идеи.

— А если бы мы в самом деле оказались преступниками, как бы нам противостояли? — спросил Алексей Михайлович.

— В комнате были жена и сын, — простодушно объяснил Востриков.

В «Сердце России», в отделанном мрамором холле первого этажа, их уже поджидала инспектор банка по кадрам Татьяна Васильевна, миниатюрная женщина в строгом темном костюме. По ее лицу было понятно, что от всего происшедшего она находится в шоке. Для начала следователи попросили ее принести личные дела погибших: трудовые книжки, анкеты. Через минуту нужные бумаги оказались в председательском кабинете.

Преснякова была разведена с мужем, у нее был сын Дмитрий — ровно вдвое моложе ее, ему двадцать три. Он носил девичью фамилию матери — Саврасов.

— Получается, сыну до сих пор не сообщили о ее гибели? — обратился Александр Борисович к Курточкину.

— Его может не быть в Москве, — сказал Востриков. — У Дмитрия есть собственная фирма на Кипре, и он большую часть времени проводит там.

— Телефон-то его тамошний вы знаете?

— Я — нет. Может, кто из сотрудников знает или есть в ее записной книжке.

— Ладно, там видно будет. — Взяв следующую анкету, Турецкий пробежал ее глазами. — У Сурманинова жена Лидия, сыну Вадиму десять лет. Небось мальчик в школе учится.

— Могли на выходные куда-нибудь поехать, — сказал Курточкин, ненароком насыпав Александру Борисовичу соль на рану — напомнил о его сегодняшнем неудачном визите в Абрамцево. Там уже шашлык шкварчит вовсю.

— Только в анкете указан адрес Полярная улица, это в Медведкове, — продолжал Алексей Михайлович. — Мне же сказали, что он живет в Бескудникове, и телефон другой дали.

— Это где никто не подходит? Значит, нужно звякнуть по медведковскому, уточнить.

Курточкин набрал номер и, услышав в ответ женский голос, спросил:

— Простите, это квартира Сурманиновых?

— Да.

— С вами говорит старший следователь прокуратуры Центрального административного округа Курточкин. Вы кем приходитесь Максиму Николаевичу?

— Это мой бывший муж.

— Как вас зовут?

— Лидия.

— Вы слышали о том, что произошло с Максимом Николаевичем?

— Нет, ничего не знаю.

— У меня, Лидия, прискорбное известие. Вчера вечером ваш бывший муж погиб.

Собеседница громко ойкнула:

— Как же это случилось?

— Максим Николаевич работал охранником, должность по нынешним временам весьма опасная. Очевидно, погиб, как пишут журналисты, на боевом посту. Мы постараемся выяснить все подробности этого происшествия, прокуратурой заведено уголовное дело. Вместе с ним погибла и объект его охраны — Тамара Афанасьевна Преснякова. Вы слышали такое имя?

— Нет. Максим только сказал как-то вскользь, что охраняет банкиршу, только имя не называл. Зачем оно мне?

— Вы давно в разводе?

— Чуть больше года.

— Какие у вас отношения?

— Плохие. Иначе бы не разводились.

— Но вы же общались?

— У нас растет сын. Максим собирался вчера вечером заехать. А потом позвонил, жаловался, что неожиданно вызван на работу. Он чаще всего приезжал в субботу или в воскресенье. В будние дни допоздна занят.

— Лидия, я чувствую, нам будет необходимо встретиться, чтобы вы поподробней ответили на все наши вопросы, которые, кстати, полностью не готовы, следствие только начинается.

— А когда будут похороны?

— Тоже еще неизвестно. Вы запишите все наши телефоны, и мы будем созваниваться. — Алексей Михайлович продиктовал номера своих телефонов и, по безмолвному знаку Турецкого, его тоже. Потом спросил Лидию: — Кому еще из близких людей нам следует сообщить о гибели Максима Николаевича?

— Родителям.

— Они живут в Москве?

— В Москве, — сказала Сурманинова и с горечью добавила: — Это мы, считай, за городом, а они в Москве, на Таганке.

Записав телефон родителей, Курточкин скорчил плаксивое лицо:

— До того неохота сообщать им такую весть — хоть в петлю лезь.

— Надо было узнать про них поподробней, — сказал Александр Борисович. — Может, они такие старые и больные, что нужно предварительно «скорую помощь» подогнать, а потом говорить про гибель сына.

Еще раз позвонив бывшей жене погибшего, Алексей Михайлович узнал, что родители Сурманинова люди сравнительно нестарые, оба едва достигли пенсионного возраста, работают, а по выходным в хорошую погоду, как сегодня, часто ходят в однодневные походы. Следователь позвонил им, не застал, чем и остался доволен — лучше сообщить прискорбную весть попозже.