Свой против своих - Фридрих Незнанский

Как говорил Гоголь, бисовы колядки. Раз в год по обещанию чета Турецких выбиралась в подмосковное Абрамцево, на дачу своего закадычного товарища, отмечавшего день рождения. В этот раз 18 сентября удачно выпало на воскресенье. Погода отличная — тепло, сухо. Специально поехали на электричке — не на машине, чтобы Александру Борисовичу не выглядеть за праздничным столом белой вороной, пусть уж выпьет за компанию. На такие жертвы пошла его жена Ирина. Как и следовало ожидать, народу в электричке было битком, почти всю дорогу Турецкие стояли. И надо же случиться такой напасти — только пришли на участок, еще не со всеми обитателями дома успели поздороваться, подарок «новорожденному» не вручили, как Турецкого вызвали в прокуратуру.

Случаются дни, когда подобный звонок он перенес бы не моргнув глазом. Например, вчера, в субботу, жена заставила его пылесосить квартиру. Александр Борисович эту процедуру терпеть не может, с большим бы удовольствием поехал на работу, на задержание вооруженного до зубов преступника, в погоню за террористами — куда угодно. Мечтал об этом. Так нет же, не вызвали. Ни одного звонка, будто все вымерли. Как назло, оставили в покое, наедине с коврами и мебелью, которую приходится отодвигать, потом возвращать на место. Сегодня же, когда находился, считай, в двух шагах от счастья, когда предвкушал встречу со старыми друзьями, с которыми давно не виделся, когда, заметив готовое мясо для шашлыков и много блюд с аппетитными закусками, уже с плотоядным выражением лица довольно потирал руки, вызвали. Позвонил Меркулов и сказал, что вчера вечером застрелена авторитетная банкирша, обладательница всех мыслимых и немыслимых финансовых секретов.

Александр Борисович еще немного поломался для приличия: мол, нельзя ли сегодня обойтись без меня, подключусь завтра утром, хочется в кои-то веки маленько расслабиться. Однако уже сам прекрасно сознавал, что ведет подобные разговоры для нищих по инерции, и сам в них не верит ни на грош, и звонивший Меркулов пропустит его нытье мимо ушей. Понимающая расстроенная Ирина уже попросила у хозяйки расписание электричек на Москву и с кислым лицом успокаивала мужа: «Что же делать, такова твоя планида — следак есть следак», и даже кофейку с дороги не успел хлебнуть — вот-вот придет электричка, а следующая будет только через полчаса, нужно мчаться на эту. Турецкий натужно отшутился:

— Можете мне позавидовать белой завистью: поеду с комфортом — сейчас мало дураков найдется ехать в Москву. Поеду, как на такси, с ветерком.

Такси не такси, однако народу в вагоне действительно негусто. Во всяком случае, можно было сесть у окна, без смущения вести по мобильному телефону деловые разговоры, и после беседы с Курточкиным из городской прокуратуры Александр Борисович уже более или менее был в курсе вчерашних трагических событий на Кутузовском проспекте.

Хорошо, что Алексей Михайлович уже держал председателя «Сердца России» на поводке и просил того предупредить о боевой готовности инспектора банка по кадрам. Очевидно, с ними придется встретиться в первую очередь. Хотя бы узнать такую простую вещь, почему ни у Пресняковой, ни у Сурманинова дома никто не отвечает. И у той и у другого нет ни семьи, ни детей? Так какие между ними отношения? Начальник-подчиненный или более близкие? Чего ради их носило вместе по городу в субботний вечер? Да еще в компании с парочкой опасных преступников, а у модно одетой женщины при себе к тому же имелась собачка. Получается, преступление совершено экспромтом. Не пойдет же нормальный человек на дело с собакой. Даже самое что ни на есть дрессированное животное способно повести себя в кульминационный момент неадекватно. Однако пусть даже собака поведет себя мирно, яркая примета остается — если по пути эту пару никто не видел, все же теперь известно, что у преступницы имеется пекинес. При определенных условиях такой факт может стать сильным козырем. Однако до того момента, когда такой козырь окажется в руках, еще дожить надо.

Заместитель генерального прокурора Меркулов привычно сидел за заваленным бумагами столом в своем кабинете, можно подумать, и не уходил отсюда с позавчерашнего дня. Бодро привстал со стула, чтобы поздороваться, толстячок Курточкин. Устал следователь, не мог не устать за ночь, правда, вида не показывает, доволен, что очутился в столь авторитетной компании «важняков», о которых в профессиональной среде ходили легенды. Судя по тому, что Алексей Михайлович успел разузнать к этому времени, такой башковитый сотрудник обедни не испортит.

— Генеральному уже обо всем доложили, — сообщил Константин Дмитриевич, — сегодня утром. Он попросил назначить тебя руководителем следственной бригады.

— Я вроде бы по банкам не большой специалист, — осторожно заметил Турецкий.

— Здрасте пожалуйста! А кто раскрыл убийство банкира Коробкина?

— Коробкина убили не из-за профессиональной деятельности, — напомнил Александр Борисович. — Из-за нестандартной сексуальной ориентации.

— Здесь тоже истинная причина неизвестна. Профессиональная деятельность, бытовые мотивы. Возможны варианты. Правда, генеральный уверен, что охотились за Пресняковой, охранник просто под руку подвернулся. Поэтому и просил тебе поручить. Сказал, чтобы ты сам решил, разрабатывать версию охранника или проигнорировать ее. Как тебе интуиция подскажет. — Константин Дмитриевич сделал мхатовскую паузу. — Что она тебе подсказывает?

— Пока ничего, — пожал плечами Турецкий. — А рассуждая логически, охранника тоже нужно проверять. Ведь человек работал не продавцом газетного киоска. Оружие у него при себе имелось?

— Табельный «макаров», — подсказал следователь.

— Имелось. Люди, связанные с оружием крепкими узами, вообще сильно отличаются от представителей миролюбивых кругов. Кому известно, какие дела были у Сурманинова помимо охраны высокопоставленной банкирши? Конечно, его тоже нужно хорошенько тряхануть.

— Ну давай тряханем, что нам мешает. Выделим дополнительного человека. Ты по пути сюда прикинул, сколько людей тебе на круг понадобится для такого дела?

— Надеюсь, Алексей Михайлович согласится работать в бригаде. — Курточкин сдержанно поблагодарил «важняка» коротким кивком. — Мы сегодня вместе выясним кой-какие детали, а завтра утром попрошу о привлечении других участников. Сейчас мне даже приблизительно трудно представить объем следствия.

— Все равно кому-то придется ехать по домашним адресам. Надо же предупредить родственников погибших.