Цена бессмертия - Борис Бабкин

– Я понимаю, – призналась Женя, – что тут ничего хорошего вроде и нет. Но здесь у меня работа, и люди уважают. Здесь меня впервые дочкой назвали, – со слезами на глазах вспомнила она. – И уважают меня, и зарплату платят, и я понимаю, что тут нужна. Поэтому и решила, что останусь. Но вы же видели мой кабинет, – вздохнула она. – Поэтому, собственно, я и решила, что домик и кабинет будут тут же. А вы, Иван Демьянович, не беспокойтесь за меня. Если суждено мне женой кому-то быть, то и тут я человека встречу. Я на этот счет не расстраиваюсь, – совершенно спокойно закончила Женя.

– Ну ты, Сиротина, даешь, – удивленно отметил Иван Демьянович. – Молодец ты, однако, – улыбнулся он. – Это хорошо, коли молодуха себе цену знает.

– А ты видала алмаз-то этот? – поинтересовался Дмитрий.

– Да что ты к ней пристаешь-то все? – сердито спросила плотная женщина лет тридцати пяти.

– Так его, дочка! – поддержал Иван Демьянович. – Правильно, Верка, а то совсем уже…

– Да чего я сказал-то, – обиженно забурчал Дмитрий, – просто спросил про алмаз. Видела она или нет. А вы уже на меня напали.

– Я видал, – сказал Иван Демьянович. – Он, ну алмаз этот, по наследству в семье Медведевых передавался. И вроде даже историю его знал Савелий, но теперича уже никто и ничего не узнает. И камень пропал, и последние Медведевы сгорели. Это ж надо, как матушка-судьбина распорядилась, – сокрушенно качнул он головой. – Оба, и сын, и батька, в одном огне сгорели. Савелий догадался, что со смертью к нему сын и дочка зашли, и сумел сделать как надо. Хорошо еще, ты ушла, – посмотрел он на Евгению.

– Меня Савелий Федотович прогнал, – вздохнула та. – Ему кто-то сказал про то, что приехали…

– Пашка Валенок, – уточнил Иван Демьянович. – Он его упредил. Вот ведь как в жизни бывает… И хорошо, что ты ушла. А то бы и тебя убили, и Савелия. Он, видно, решил все сразу, как прознал, что сын к нему едет. Собственно, ты ведь говорил, – перевел он взгляд на Дмитрия, – что амулет этот родовой очень дорого стоит.

– Я просто предполагаю, – поправил его зять. – Мне в Красноярске говорили, что, мол, есть несколько камней, точнее, алмазов необычной формы и что вроде как они, когда все вместе, человека бессмертным делают. Чушь, понятное дело, – усмехнулся он. – Но что такие камни есть и охотятся за ними, это точно. И платят за них большущие деньги. Даже за один получишь столько, что до конца жизни хватит.

– Во Франции в музее есть один такой алмаз, – вмешалась Вера. – В Лионе, в частном музее какой-то мадам.

– А ты-то откель про это знаешь? – удивленно спросил отец.

– Просто слышала и читала, – ответила Вера. – Но не может быть ни одного из семи камней у Медведева. Эти камни просто не могли очутиться в России. Хотя один нашли в Монголии, – тут же вспомнила она. – Какой-то профессор, и его убили вместе с его помощниками. Значит, и в России могут быть? – растерянно посмотрела она на отца. – А как выглядел алмаз, который был у Медведева? Жень, ты видела? Хотя, впрочем, зачем я спрашиваю, – снова вздохнула Вера.

– Да оставь ты ее в покое, – сердито сказал отец. – И так девчонке покоя нету, а тут еще вы с этим камнем к ней привязались, как репей к заднице. И вот что, – посмотрел он на Дмитрия. – Не вздумайте кому-то ляпнуть, что, мол, камень у Медведева этот был и про нее, – кивнул он на Сиротину. – Как прознаю про это, прокляну, – пообещал он. – И не видать вам ничегошеньки. Понятно?

– А чего это вы за нее заступаетесь? – непонимающе спросил зять.

– А то, что она не чета тебе, не потерялась в этой жизни и человеком осталась, – отрезал тот.