Девятый круг - Валерий Георгиевич Шарапов

Замурлыкал за спиной Славин: «Вот новый поворот, и мотор ревет…» Песня пользовалась бешеной популярностью, хотя к ее создателям и исполнителям у Комитета давно назрел ряд вопросов.

Пространство расширилось, слева показалась поляна. Справа – стена деревьев. Обозначилась тропа вглубь лесного массива – видимо, к озеру.

На поляне стояли «УАЗ» и «Жигули» с милицейскими номерами. За ними «Волга» – тоже с характерными номерными знаками (товарищ Гурской не стеснялся использовать служебный транспорт в личных целях). Особняком от них – зеленый ВАЗ-2102 с кузовом универсал – машина явно новая, не обкатанная и, кажется, понятно, кому она принадлежала…

Майор выбрался из машины – в светлом плаще, в ботинках, надраенных кремом, чертыхнулся: носок погрузился в грязь. Это следовало пережить. Грязь майор Кольцов не выносил органически. Коллеги считали его чистюлей, посмеивались за спиной. Родная жена обзывала конкретно: чистоплюем, смеялась, когда он скупал носовые платки, и даже обвиняла в «грязебоязни». Мнение окружающих его мало беспокоило – таким уж мама вырастила. Иногда, впрочем, закрадывалась мысль: а все ли с ним в порядке?

Михаил перебрался на траву, вытер испачканный ботинок и заспешил за Славиным – тот махал рукой, призывая в лес. До озера было метров семьдесят. Тропу торили явно не сегодня.

Вереница людей вышла к воде. Местечко было живописным – в Москве такого не найти. Гроза ушла за горизонт, в воздухе царило удивительное спокойствие. По зеркальной глади плавали утки, их не пугало присутствие людей. Застыли деревья, камыши. Пейзаж дополняла лодка, вытащенная на берег, а рядом с лодкой – тело.

Оно лежало на боку. Вокруг трупа возились люди, негромко переговаривались.

– Что, Петрович, не приняли в пенсионеры? – хихикал кто-то.

– А тебе какая забота? Поработаю еще, потреплю ваши нервы, – ворчал пожилой мужчина с седым «ежиком», видимо, эксперт-криминалист.

Двое носили форму, остальные были в штатском. Несколько человек курили в стороне. Появление незнакомцев восприняли неоднозначно. Поднялся мужчина, сидевший на камне. Он был невысокий, полноватый, сильно обрюзгший. Носил брезентовую куртку, болотные сапоги с подвернутыми голенищами. Он только что отпил из фляжки, завинтил крышку, сунул в карман и вразвалку подошел к приехавшим. Исподлобья смотрели колючие глаза.

– А вы еще кто такие? Посторонних попрошу удалиться. – У него был неприятный скрипучий голос.

Присутствующие тоже повернулись, посмотрели без радушия.

Михаил вынул удостоверение, показал собравшимся. Мужчина раздраженно поморщился:

– Аа, Москва…

– Она, родимая. – Кольцов убрал документ. – Так надо, долго объяснять. Полагаю, вы – Гурской Дмитрий Васильевич?

– Гурской, – проворчал мужчина, поколебался и протянул руку.

Пожимать не хотелось, но Михаил пожал. От заместителя начальника УВД исходил запашок дорогого алкоголя. Чуть не вырвалось: «Горе заливаем, товарищ подполковник?» Гурского не смущало, что обратно придется ехать за рулем, причем долго.

Михаил сдержался. Это как красному казаку запрещать ездить пьяным на лошади. Начинать командировку с конфликта не хотелось.

– Что случилось, Дмитрий Васильевич?

– Не видите, человек умер, – проворчал подполковник. – Свояк мой… – Он отвернулся, глухо выругался. – Запольский Владимир Кириллович, работает… работал в проектном институте… Вот дьявол, беда-то какая… – Гурской смотрел в пространство со злостью. Он был расстроен и выбит из колеи. Алкоголь не врачевал, наоборот, только ухудшал состояние.

– Сочувствую, Дмитрий Васильевич. Родственникам сообщили? У вас же телефон в машине.

– Я сам родственник, – огрызнулся Гурской и скрипнул зубами. – Нет, не сообщил. Страшно, майор, не знаю, как это сделать. Вот сижу, коньяк глушу, с духом никак не соберусь…

– Придется, Дмитрий Васильевич. Мы с вами позднее поговорим, хорошо?

Видя, что ничего не происходит, оперативники возобновили работу. Прибывшие разделились. Москвин отправился к воде, стал с любопытством разглядывать садок, лежащий на дне водоема. Емкость сплющилась, но рыба еще шевелилась. В метре торчала одинокая рогатина, вдавленная в ил.

Славин покосился на выброшенный рюкзак, заглянул в лодку. На дне лежало весло, бамбуковая удочка. Там же скопилась вода – возможно, дождевая. Один из оперов (видимо, рыбак-любитель) сидел на корточках рядом со спиннингом, непригодным к применению. Катушку опутывала «борода» из лески.

Кольцов приблизился к трупу. Сидящий на корточках криминалист поднял голову.

– Комитет государственной безопасности. Все в порядке, товарищи, продолжайте, мы не мешаем.

Пожилой криминалист неопределенно крякнул. Остальные переглянулись. Легко сказать «не мешаем» – уже помешали!

Тело лежало на боку с подогнутыми ногами. Это был жилистый мужчина лет сорока пяти или больше. Глаза были полуоткрыты – видимо, смерть наступила мгновенно. При таком ударе – ничего удивительного. Левая височная кость была раскроена, кровь впиталась в землю, частично смылась дождем – визуально ее было немного. Уключина лодки – стальной наплыв с отверстием – тоже испачкалась. Дождь отчасти смыл следы, но вокруг отверстия осталась желтоватая налипшая субстанция. Смотреть на нее было неприятно.

В горле предательски запершило. Михаил с усилием отвел глаза. Странное дело: весло было извлечено из уключины, лежало вместе с удочкой на дне лодки.

– Других повреждений на теле не вижу, – заключил эксперт, вставая на ноги. – Смерть наступила от удара об уключину, тут и к бабке не ходи.

– Ну, спасибо, Петрович, а то мы тупые, – проворчал приземистый малый в куртке из искусственной кожи.

– Следов, полагаю, нет, – предположил Кольцов.

– Да откуда, – отмахнулся эксперт. – Бедолага скончался еще до грозы. Хлынуло со страшной силой – если что и было, в кашу превратилось. Бесполезно искать.

– Сами-то как считаете – несчастный случай?

– А это, товарищ, не мое дело, – усмехнулся криминалист, – пусть другие считают и версии строят, а наше дело – трупы осматривать, вскрытия проводить да заключения писать.

– Ясный перец – несчастный случай, – сказал малый в кожзаме. – Камень в землю врос, видите? Ковырялся, видать, в своем барахле, на камне поскользнулся, пытался устоять – и со всего маха виском об уключину. Бывает, не повезло.

– Так метко – прямо об уключину? – засомневался Кольцов.

Оперативники насупились. Они не роптали, но присутствие «посторонних» на месте происшествия их заметно напрягало.

– Так, все понятно, – грузно подошел Гурской. – Убийства не было, еще чего не хватало. Владимир Кириллович погиб по случайности – давайте честно признаем. Операм и криминалистам можно было не приезжать – моя ошибка. Мы же не собираемся выстраивать надуманные версии? Пусть приезжают медики, забирают тело. И ради бога, укройте потерпевшего, что он тут лежит… – Гурской передернул плечами, неласково покосился на Кольцова и побрел к насиженному камню.

Опера продолжали работать. Один из них пристроился на корточки, заполнял протокол.

Михаил отошел, вынул початую пачку «Стюардессы». Сбоку приблизился Москвин, щелкнул зажигалкой.

– Обидно, товарищ майор, – сотрудник понизил голос. – Налог на яйца есть, а на идиотов – нет. Вам тоже кажется, что