Глаза убийцы - Джон Сэндфорд

— Слишком много уродов, и я становлюсь похожим на них.

— Сколько раз мы с тобой вели такие разговоры? — спросил Лукас.

— Раз сто, — ответил его приятель.

Он открыл рот, собираясь еще что-то сказать, но тут в задней части бара раздались громкие вопли и мужской голос выкрикнул:

— Видели, как взлетел этот ниггер?

Одна из чернокожих проституток у стойки подняла голову и прищурилась, но тут же вернулась к журналу, так ничего и не сказав.

Дел помахал рукой бармену.

— Два пива! — крикнул он, — «Лейни» есть?

Бармен кивнул, а Дэвенпорт спросил:

— Ты думаешь, что Рэнди не придет?

— Уже поздно, — ответил Дел. — Если я выпью еще одну колу, мне придется делать пересадку мочевого пузыря.

Бармен принес пиво, и Дел спросил:

— Слышал об убийстве прошлой ночью? Женщину, которая живет на холме, забили до смерти прямо на собственной кухне.

Лукас кивнул. Он наконец понял, о чем хотел поговорить его друг.

— Да, видел в новостях. Ну и слышал у нас в офисе кое-какие разговоры.

— Она была моей двоюродной сестрой, — закрыв глаза, сказал Дел и откинул назад голову, словно у него совсем не осталось сил. — Мы росли вместе, частенько играли на реке. Ее грудь была первой, которую я увидел вживую.

— Твоей двоюродной сестрой?

Дэвенпорт внимательно посмотрел на Дела. Копы нередко шутили о смерти — в качестве самозащиты. Чем необычнее смерть, тем больше шуток. Так что приходилось следить за своим языком, когда умирал кто-то из близких твоего друга.

— Мы с ней ловили карпов, представляешь?

Дел повернулся и облокотился на ящик у окна, вспоминая прошлое. Лукас подумал, что его худое мрачное лицо с бородой напоминает старую фотографию Джеймса Лонгстрита[2]после сражения при Геттисберге.

— Около дамбы Форд, в нескольких кварталах от твоего дома. Мы делали удочки из веток и скручивали нейлоновые нитки, а для наживки брали кусочки пончиков. Она упала со скалы, поскользнулась на мокрой траве. Шуму было!

— Там нужно быть осторожным.

— Ей было, кажется, пятнадцать. Она носила футболку, без лифчика, — продолжал Дел. — Мокрая футболка облепила ее, и я сказал: «Слушай, я все вижу, так что можешь ее снять». Я пошутил, но она так и сделала. Соски у нее были цвета дикой розы. Знаешь, такие светло-розовые. У меня стоял два месяца. Ее звали Стефани.

Лукас пару мгновений молчал, глядя в лицо приятелю, и спросил:

— Ты занимаешься этим делом?

— Нет. Я в таких вещах не мастак, — ответил Дел, безнадежно махнув рукой. — Я весь день провел с тетей и дядей. Они в ужасном состоянии. И не понимают, почему я не могу что-нибудь с этим сделать.

— А чего они от тебя хотят? — спросил Дэвенпорт.

— Чтобы арестовали ее мужа. Он доктор, работает в университете патологоанатомом. — Дел сделал глоток пива. — Майкл Беккер.

— Стефани Беккер? — нахмурившись, переспросил Лукас. — Знакомое имя.

— Да, она занималась политикой. Ты, наверное, с ней встречался — она входила в состав группы, которая пару лет назад собирала данные для совета по гражданским правам. Но проблема в том, что, когда ее убили, муж находился в Сан-Франциско.

— Значит, он тут ни при чем, — сказал Дэвенпорт.

— Если только не нанял кого-то. — Дел наклонился вперед, его глаза снова были широко раскрыты. — Слишком удачно все складывается. Лично я считаю, что он в этом замешан.

— Ты на что намекаешь?

— Просто у меня такое чувство. Я не уверен, что он ее убил, но вполне мог, — сказал Дел.

Мужчина в футболке подскочил к стойке бара с несколькими банкнотами в руках, бросил их и сказал:

— Потом все сосчитаешь.

И умчался с тремя кружками пива назад, к телевизору.

— А мотив у него есть? — спросил Лукас.

Дел пожал плечами.

— Обычное дело. Деньги. Он считает себя лучше всех в мире и не может понять, почему он нищий.

— Нищий? Доктор?

— Ну, ты и сам все понимаешь. Он врач, должен быть богатеньким, а он работает в университете и получает семьдесят или восемьдесят тысяч. Он патологоанатом, а в обычном мире спрос на них не очень велик.

— Хм.

Снаружи на тротуаре парочка, спрятавшись под одним зонтиком и думая, что их никто не видит, раскуривала косяк с марихуаной. Девушка была в короткой белой юбочке и черном кожаном пиджаке. «Порше» Лукаса стоял у обочины, и, когда они проходили мимо, парень заглянул внутрь, а потом передал сигарету девушке. Она сделала затяжку, прищурилась, проглотив дым, и вернула косяк.

— Принимают витамины, — сказал Дел, глядя на них.

Он потянулся к окну и быстро нарисовал на запотевшем стекле улыбающуюся рожицу.

— Я слышал, с твоей кузиной был мужчина?

— Мы не знаем, что это значит, — признался Дел, нахмурившись. — Кто-то там с ней был. Они имели половой контакт, так сказал патологоанатом. Но это не изнасилование. И какой-то мужик позвонил, чтобы сообщить…

— Голубки поссорились?

— Не думаю. Убийца, судя по всему, вошел через заднюю дверь, убил ее и убежал тем же путем. Она стояла у раковины и мыла посуду. Когда приехали копы, на воде еще была пена, а на руках у нее — мыло. Никаких признаков борьбы, похоже, она даже не успела оказать ему сопротивление. Мыла посуду, и вдруг — бах!

— Не похоже на ссору партнеров.

— Да. Один из экспертов все пытался понять, как убийце удалось так близко к ней подойти, учитывая, что это сделал не любовник, — в смысле, почему она его не услышала. Они проверили дверь и обнаружили, что петли недавно смазаны маслом. Возможно, пару недель назад.

— Ага, Беккер.

— Да, но этого мало.

Дэвенпорт снова задумался над его словами. Начался сильный дождь, который забарабанил по оконному стеклу; впрочем, он так же скоро закончился. Мимо прошла женщина с красным зонтиком.

— Знаешь что, — проговорил Дел. — Я не просто так это рассказываю. Я надеялся, что ты возьмешься за дело Стефани.

— Слушай, я терпеть не могу убийства. Да и не так хорошо у меня получается.

Лукас беспомощно махнул рукой.

— Это же совсем другое. Тебе нужно интересное дело, — сказал Дел и наставил указательный палец на Дэвенпорта. — Ты находишься в еще более паршивом состоянии, чем я, а я — настоящая развалина.