Волков. Маскарад - Валерий Пылаев

— К тому же сам ритуал слишком опасен, — продолжил я. — Даже там, откуда мы свалились. А здесь нас и вовсе может разорвать на части.

— Вот как? — Цесаревич мрачно усмехнулся. — А я как раз хотел поинтересоваться, откуда у вас такие познания во всем этом.

— Лучше не стоит, — вздохнул я, спускаясь по ступенькам. — Ваше высочество будете разочарованы. Возможно, я смогу доработать процесс и сделать его безопаснее, но на это уйдет слишком много времени. И лучше заниматься таким где-нибудь в другом месте.

— Полностью согласен, — буркнул цесаревич, — полностью. Но что мы, в таком случае, будет делать теперь?

— Как я уже говорил — сейчас лучше осмотреться на местности. — Я выглянул за угол и скользнул наискосок через помещение, чтобы поскорее снова оказаться в тени. — И при этом желательно не угодить на ужин к Упырям. Если повезет — отыщем Прорыв и вернемся домой.

— Вы хотите выйти на улицу? — Цесаревич чуть втянул голову в плечи. — Туда, где летает эта тварь?

— Не имею ни малейшего желания, — вздохнул я. — Но раз уж снаружи сейчас нет зубастых — этим определенно стоит воспользоваться.

Глава 4

Снаружи дивный новый мир показался еще менее приятным и гостеприимным, чем из окна. Все тот же туман, все те же развалины и тусклая зелень, затянувшая все вокруг, кроме асфальта — видимо, к совсем уж безжизненной ровной поверхности было непросто цепляться даже ей. Из хоть каких-то плюсов я отметил разве что слегка расступившийся туман и временное отсутствие Упырей. Зубастые разбежались от грозного трубного гласа местного летучего владыки, но вряд ли надолго.

— Что ж… и куда мы пойдем? — Цесаревич огляделся по сторонам. — Капелланы Ордена Святого Георгия умеют искать Прорывы… А вы умеете?

— Подозреваю, я смогу почуять что-то такое. Но только с небольшого расстояния, — вздохнул я. — Здесь слишком много энергии.

Неизвестное излучение не то, чтобы полностью ослепляло мое внутреннее око, и все же изрядно притупляло чутье. Пятьдесят метров. Или, может быть сто — вряд ли больше. Так что я куда больше рассчитывал на зрение и обоняние. С ними переход между мирами не сделал ничего, а запахов здесь определенно осталось куда меньше, чем в том Петербурге, из которого мы сюда свалились. Ни бензина, ни табака, ни дыма, ни даже вездесущей пыли — только пряный и влажный аромат болота. И, пожалуй, немного Упырей или какой-то другой нечисти.

Кто-то прошел здесь совсем недавно.

— Думаю, нам лучше вооружиться, ваше высочество. — Я неторопливо двинулся вдоль покосившейся стены дома. — Если увидите железный прут или хотя бы дубинку — прихватите с собой. Мой «браунинг», к сожалению, остался там.

— Мое оружие всегда со мной, — усмехнулся цесаревич, легонько коснувшись пальцами висков. — И я, кажется, снова готов пустить его в ход.

Самоуверенный. И наивный: стоило родовому Таланту чуть отдохнуть и от души наглотаться нажористой местной энергии, как его обладатель снова почувствовал себя непобедимым. Отчасти я его даже понимал: когда дырка в боку затянулась, а сломанные при падении ребра перестали ныть, шагать стало куда легче. Природа не наделила меня лазерами из глаз, но при желании я смог бы прибить с полдюжины Упырей даже голыми руками.

Однако это точно не повод искать с ними встречи.

— Осторожность никогда не повредит. — Я вытянул руку вперед. — Предлагаю прогуляться в сторону Зимнего. Если уж повезет встретить Прорыв — выйдем из него поближе к вашему почтенному батюшке.

— В таком случае лучше прогуляться подальше, — усмехнулся цесаревич. — Отец предпочитает Гатчину или Царское село. А в Петербурге обычно останавливается в Аничковом дворце.

— Тогда дойдем до Аничкова. — Я пожал плечами. — Конечно же, если нас не сожрут раньше.

Местная нечисть может поджидать за каждым углом, но сам по себе маршрут не самый сложный: прямо до Исаакиевского собора, через площадь на Малую Морскую, оттуда на Невский, направо — и дальше снова прямо, пока не надоест… Заодно посмотрим, что тут еще осталось.

Дома по большей части превратились в развалины, машины на дороге сгнили и покрылись мхом и зеленью так, что не стал даже пытаться понять, к какой эпохе их можно отнести хотя бы примерно. Вывески тоже не слишком-то помогали разобраться: большая их часть уже давно обвалилась и исчезла под слоем зарослей, а уцелевшие буквы и таблички вполне тянули и на тридцатые годы, и чуть ли не на конец семидесятых.

Хорошо хоть с самими улицами ничего не стало. Мы миновали мертвую громадину Исаакия и шли дальше, пока путь не перерезал провал глубиной метров семь. Пришлось свернуть направо, на Гороховую, и когда впереди показался мост через Мойку, я даже принялся озираться, отыскивая глазами «Медвежий угол» или хотя бы…

— Снова вылезают, — проворчал цесаревич. — Скоро так не пройти будет.

Три Упыря неторопливо брели через дорогу примерно в сотне метров впереди. Их мы вполне могли и обогнуть, но дальше наверняка встретятся еще. А ближе к ночи непременно вылезет и кто-нибудь покрупнее и позлее.

Интересно, здесь вообще осталось травоядное зверье? Для кого-то же растет вся эта зелень…

— Слышите⁈ — Цесаревич схватил меня за рукав. — Это Леший!

Я еще как слышал. И не только узнал хриплый протяжный вой, но и смог примерно определить и направление, и даже расстояние — примерно с четверть километра назад по Почтамтской. Как раз там, где мы свались из Прорыва в развалины. И если тварь уже успела взять след…

— Планы меняются, ваше высочество. — Я ускорил шаг. — Теперь с улицы лучше убраться — мы тут как на ладони!

Цесаревич, очевидно, не имел никаких возражений, и через несколько мгновений мы махнули через мост и, свернув с Гороховой налево, убрались с улицы под полуразвалившуюся арку одного из корпусов института Герцена… ну, или что там располагалось до катастрофы? Здравый смысл