Пик Дьявола - Деон Мейер

Инспектор уголовной полиции Бенни Гриссел открыл глаза. Перед ним стояла жена; одной рукой она трясла его за плечо и горячо шептала:

— Бенни… ну, Бенни, просыпайся же!

Он лежал на диване в гостиной; то, что он лег на диване, он еще помнил. Должно быть, здесь он и уснул. Ноздри его уловили аромат кофе; голова болела и кружилась. Рука, на которой он лежал, онемела под тяжестью тела.

— Бенни, нам надо поговорить.

Он застонал и попытался сесть.

— Я сварила тебе кофе.

Он поднял голову и увидел озабоченное лицо Анны. Она стояла склонившись над ним.

— К-который час? — с трудом выговорил он; голосовые связки ему как будто не повиновались.

— Пять часов, Бенни. — Жена присела на диван рядом с ним. — Выпей кофе.

Поскольку правая рука затекла, он взял кружку левой. Кофе был горячим; ладонь обожгло.

— Сейчас еще рано, — заметил он.

— Мне нужно поговорить с тобой до того, как проснутся дети.

Он уловил нечто необычное в ее голосе. Он выпрямился и расплескал кофе на брюки — как оказалось, он заснул не раздеваясь.

— Что я такого натворил?

Анна ткнула указательным пальцем себе за спину. На столе, у тарелки с нетронутым ужином, стояла бутылка «Джека Дэниелса». Пепельница была переполнена; у барной стойки валялись перевернутые табуреты, на полу он разглядел осколки разбитого стакана.

Он отпил кофе. Горячая жидкость обожгла язык и нёбо, но не смогла перебить мерзкий привкус перегара.

— Извини, — прохрипел он.

— Твои извинения меня больше не устраивают, — ответила жена.

— Анна…

— Нет, Бенни, хватит. Больше я на это не пойду, — без всякого выражения произнесла она.

— Господи, Анна!

Он протянул к жене руку, увидел, как дрожит рука. Алкоголь еще не до конца выветрился. Когда он попытался положить ей руку на плечо, она отстранилась. Только тогда он заметил, что губы у нее распухли и уже начинают приобретать багровый оттенок.

— Все кончено. Семнадцать лет! С меня хватит. У всякого терпения есть предел.

— Анна, я… это все виски, ты ведь понимаешь, я не собирался делать ничего плохого. Бога ради, Анна, ты ведь понимаешь, что вчера это был не я…

— Бенни, вчера ночью твой сын помог тебе встать со стула. Помнишь? Знаешь, что ты ему сказал? Ты помнишь, как ты ругался и богохульствовал, пока у тебя не закатились глаза? Нет, Бенни, ничего ты не помнишь — и не вспомнишь никогда. Знаешь, что он, твой сын, сказал тебе? Когда ты валялся с разинутым ртом и храпел, а от тебя разило спиртным? Знаешь? — Она готова была расплакаться, но сдерживалась.

— Что же он сказал?

— Он сказал, что ненавидит тебя.

Гриссел задумался.

— А Карла?

— Карла заперлась в своей комнате.

— Анна, я поговорю с детьми, я все исправлю. Они знают, что я пью из-за работы. Они знают, что на самом деле я не такой…

— Нет, Бенни.

Он уловил в ее голосе нотки какой-то обреченности, и сердце у него сжалось.

— Анна, не надо!

Она даже не взглянула на мужа. Кончиком пальца провела по вспухшей губе и отошла от него.

— Именно так я и говорила им всякий раз, оправдывая тебя: во всем виновата его работа. Он хороший отец, просто у него работа такая, вы должны понять. Но больше я тебе не верю. И самое главное, дети тебе больше не верят… Потому что это все-таки был ты, Бенни. Ты! Другие полицейские тоже каждый день сталкиваются с похожими вещами, но не напиваются в стельку. Они не орут, не ругаются, не ломают мебель и не бьют жен. Все кончено, Бенни. Окончательно и бесповоротно.

— Анна, я брошу пить, ты знаешь, я ведь уже бросал. Я могу бросить… Ты знаешь, что это в моих силах.

— Да, ты бросал, а как же… На сколько тебя хватило — на шесть недель? Да, шесть недель — твой личный рекорд. Но моим детям этого мало. Они заслуживают большего. Да и я… я тоже заслуживаю большего.

— Наши дети… Наши…

— Пьяница не может быть отцом.

Его затопила волна жалости к себе. Страх.

— Анна, я ничего не могу поделать! Я ничего не могу поделать! Я слаб, ты нужна мне. Прошу тебя, вы все мне нужны — без вас я не смогу жить!

— Ты нам больше не нужен, Бенни.

Она встала, и он увидел за ее спиной, на полу, два чемодана.

— Ты не можешь так со мной поступить! Это мой дом!

В его голосе послышались умоляющие нотки.

— Хочешь, чтобы мы пошли на улицу? Выбирай: либо ты, либо мы. Больше мы не будем жить под одной крышей. У тебя есть полгода, Бенни, — вот и все, что мы можем тебе подарить. Шесть месяцев на то, чтобы сделать выбор: мы или выпивка. Если сумеешь продержаться трезвым, можешь вернуться, но учти: полгода — твой последний шанс. С детьми можешь видеться по воскресеньям. Приезжай за ними, но только трезвый! Если от тебя будет пахнуть спиртным, я захлопну дверь перед твоим носом. В пьяном виде можешь даже не приходить — не трудись.