Загадка в ее глазах - Марина Серова

Впрочем, меня все это совершенно не касалось. Если у них командир наказывает провинившихся подчиненных, скажем, ремнем или плеткой, или надушенными шнурками, это не мое дело, в чужой монастырь со своим уставом не ходят… Поэтому я выскользнула в прихожую и остановилась, прислонившись к стене. Спустя минуту ко мне присоединился синеглазый. Он протянул мне узкую ладонь, жесткую, словно деревяшка:

— Саша.

Похоже, он был готов признать мое реальное существование на белом свете. Что ж, это уже прорыв…

— Евгения.

Я пожала руку и тут поняла, что чей-то взгляд буквально прожигает мне затылок. Я быстро обернулась. Галочка смотрела на меня так, словно я, Евгения Охотникова, была ее личным врагом.

Меня уже начинали утомлять корсиканские страсти приезжей команды, к тому же я не собиралась соперничать с Галочкой за ее место рядом с хозяйкой. Поэтому я дружелюбно кивнула телохранителю и отправилась посмотреть, чем там занята женщина, которую мы всей толпой должны были охранять.

Госпожа Качалина все так же стояла у окна, задумчиво созерцая городской пейзаж. А вот Толмачева рядом с ней уже не было. Смылся мэр, причем по-английски, не прощаясь!

Ольга Христофоровна обернулась ко мне:

— Вот что… как вас там…

Она пощелкала пальцами, якобы вспоминая забытое имя. На самом деле дама-политик обладала отличной памятью — например, она могла бы приехать в детский дом и вспомнить имя мальчика, которому два года тому назад лично подарила роликовые коньки. За этот трюк ее обожали журналисты. Качалина исполняла его нечасто, чтобы он не примелькался, но с неизменным успехом. Собственно, сейчас Качалина просто хотела продемонстрировать, как мало я значу в ее глазах. Ладно, поиграем…

— Меня зовут Евгения. Можно просто Женя. Для краткости…

Качалина бросила на меня подозрительный взгляд — не издеваюсь ли я над ней? Я потупила глаза и стояла со смиренным видом монастырской воспитанницы. Ольга Христофоровна слегка оттаяла. Она относилась к ярко выраженному типу «женщина-львица». А это значило, что Качалина не терпит прямого противостояния и готова броситься в бой, как бы ни был незначителен «предмет» атаки. То есть я.

Зато такие люди беззащитны перед косвенным воздействием, как-то: ложью, лестью, незаметным вкладыванием в голову начальства собственных идей с последующим восхищением тем, какая великолепная идея в эту самую голову пришла. Ну, и так далее, и тому подобное…

— Ну что же, Евгения, давайте сразу проясним ваше положение. Начнем с того, что вы мне абсолютно не нужны.

Качалина смерила меня оценивающим взглядом, словно прикидывая — к чему можно приспособить столь бесполезный предмет, как навязанный ей коварным мэром телохранитель номер два? Я молча ждала.

— Мне вполне достаточно Галочки и, конечно, моих ребят. Так что найдите себе какое-нибудь занятие на время моего пребывания в Тарасове и не путайтесь у меня под ногами — я этого не выношу!

Я послушно кивнула:

— Хорошо, Ольга Христофоровна. Я постараюсь вам не мешать. Но поймите и вы меня — ведь я всего лишь выполняю просьбу Виталия Михайловича.

— Понимаю, — Качалина усмехнулась уголками губ. — Вы работаете в городе, где хозяин — Толмачев. Прекрасно вижу ваше непростое положение, и тем не менее. Вы слышали, что я сказала. Дважды я повторять не стану.

Вообще-то, когда речь идет о спасении чьей-то жизни, приходится повторять и дважды, и трижды, и вообще, столько раз, сколько понадобится. Я давно заметила, что люди моей профессии частенько относятся к клиенту, как к ребенку. Да, ты молча переждешь его истерику. Ты выслушаешь все его пожелания по поводу того, как тебе нужно его охранять — порою дельные, большей частью — смешные и нелепые, с точки зрения профессионала… И сделаешь все по-своему. И тогда все сложится просто отлично.

— Я не буду вам мешать, Ольга Христофоровна, обещаю, — честно сказала я.

Мешать не буду, но твою охрану я построю так, как считаю нужным. Иначе — грош мне цена. Трудновато будет справиться с таким сопротивлением…

К капризам клиентов я давно привыкла и спокойно пережидаю их, как дождь, или град, или эпидемию гриппа. Неизбежно, скучно, но скоро пройдет. А вот противодействие охраны — это уже хуже. Особенно будет свирепствовать эта Галочка, ясное дело. Конечно, мне приходилось несколько раз работать в тандеме. Принципы — это хорошо, но жизнь так устроена, что порою приходится их нарушать. И никогда я не встречала такой открытой вражды, причем с первых же секунд. Мы ведь даже еще не сцепились ни разу… Что-то странное есть в отношении Галочки к ее работе — что-то чересчур уж личное. Нужно будет это выяснить.

— Хорошо, Женя, я рада, что вы все поняли. Сейчас мне нужно привести себя в порядок, а через полчаса я хотела бы пройтись.

И Ольга Христофоровна удалилась в свои люксовые покои. А мы с Галочкой остались в гостиной — огромной, старомодной и по-своему уютной. Мне всегда нравилось, что владельцы «Евразии» и не пытаются гнаться за столичным шиком. Все равно не догонят, лишь получится смешно. Зато у гостиницы есть свой неповторимый стиль — провинциальный, чуть ироничный. Вот — вполне современный удобный диван, но обит он тканью в кремовых розах. На камине — часы: античная дева склонилась на циферблат. Парные статуэтки — пастушок и пастушка улыбаются друг другу. Под сплит-системой на стене портреты — кавалер в мундире и дама с высокой прической, генерал с усами. Такая смесь — века двадцать первого и восемнадцатого. Забавно и небанально.

Пока Качалина занималась своим туалетом, мы с Галочкой остались наедине. Пожалуй, уже стоило расставить точки над нужными буквами.

— Ну, что же, Галина, — начала я, но маленькая сердитая женщина прервала меня на полуслове:

— Я не Галина!

— Но вас Ольга Христофоровна называет Галочкой! — удивилась я.

— Вот Ольга Христофоровна пусть так меня и называет.

Телохранитель уселась на стул с изогнутой спинкой, причем уселась верхом — как Клинт Иствуд в вестерне. Вдобавок спиной ко мне. Вся ее маленькая фигура демонстрировала: «Отстань от меня!»

— Так как же вас зовут? — настойчиво, но вполне доброжелательно поинтересовалась я.

— Светлана.

— А почему же тогда — Галочка?

Маленькая женщина резко обернулась и уставилась мне в лицо с откровенной ненавистью:

— Слушай, отвяжись, а?! Ну чего тебе от меня надо?

Я улыбнулась и отрицательно покачала головой. Я ждала ответа. Галочка — она же Светлана — обнаруживала все признаки социопата. Мне приходилось иметь дело с проблемными подростками и бывшими наркоманами. Обычно они вели себя именно так. Странно, что Качалина держит такого человека в качестве личного телохранителя…

Женщина с минуту смотрела на меня, потом поняла, что не отстану, и сдалась.

Плечи ее поникли, она тяжело вздохнула и ответила: