Под занавес - Ростислав Феодосьевич Самбук

шефе ОУН Степане Бандере – он сын священника-униата в селе Угринов близ Калуша. Член ПУНУ Барановский – сын священника из прикарпатского села Дорогова. Личный знакомый и друг отца Иосифа капеллан легиона «Нахтигаль» член главного руководства ОУН Иван Гриньох – бывший приходской священник из Галича. А такая решительная и в то же время милая женщина Гнатковская, жена самого шефа СБ Николая Лебедя, функционерка главного руководства ОУН, – кто она? Дочь священника из Косова. А заместитель Бандеры Ленкавский? Родился в семье станиславовского греко-католического настоятеля. И всё же, подумал отец Иосиф, осторожность и ещё раз осторожность!

Отец Иосиф подсунул Штеху коробку сигаретами, зажёг сам. Спросил:

– Надеюсь, пан прибыл во Львов не ради спасительных разговоров со мной?

– Конечно. Счастлив, что его преосвященство понимает это! – иронично улыбнулся тот.

– Тогда слушаю.

Штех допил кофе.

– Может, пан желает ещё чашечку? – потянулся к кофейнику отец Иосиф, однако Штех остановил его решительным движением руки.

– Во-первых, – начал он, – его преосвященство, наверное, догадывается, что я прибыл сюда инкогнито? Только один пан знает меня, для всех остальных я Николай Дейчаковский, работник Коломыйского райпотребсоюза. Здесь в командировке, служебные дела, разные заготовки, понятно?

– Пан мог бы и не предупреждать меня.

– Должен, потому что здесь лишний раз не повредит. Далее. Мы с вами будем встречаться только в крайних случаях, когда возникнет необходимость выполнить какое-то задание.

Отец Иосиф побледнел, но сказал твёрдо:

– Извините, но вынужден сразу поставить точки над «і». Никаких ваших заданий выполнять не буду.

– Вы с ума сошли? – В тоне Штеха чувствовалась откровенная угроза, однако это не испугало отца Иосифа.

Заметил тёрпко:

– Не будем выяснять, кто из нас сумасшедший. Пан погостил у нас, и адью, – махнул рукой, – в Мюнхен. А мне жить здесь, и иметь дело с энкаведистами не желаю.

– Пан, вы чего-то испугались?

– Да, – подтвердил отец Иосиф, – можете считать, что испугался.

– А главное руководство надеялось, что святой отец возглавит движение наших верных сторонников.

– Нет. Передайте руководителям, что состояние здоровья не позволяет мне...

Штех покраснел от гнева.

– Болото! – воскликнул он. – Мы знали, что здесь вонючее болото, но чтобы такое!.. Забыть лучшие идеалы!

– Лучшие идеалы не забыты, – возразил отец Иосиф. – Вы не понимаете одного: эти идеалы можно распространять по-разному, и слово Божье здесь неоценимо. Потихоньку и вовремя сказанное, оно действует лучше, чем десяток убитых коммунистических элементов.

– Начхать! – вырвалось у Штеха. – Нам нужны действия, святой отец. Ваши слова, к тому же сказанные шёпотом, никто за границей не услышит. А мы должны доказать американцам, что здесь, на территории Украины, наша организация ещё влиятельна, что с нами нужно считаться, прошу вас!

Отец Иосиф пожал плечами.

– Если пан нуждается в совете, пожалуйста. Или, может, главари руководства хотят дать мне в руки бомбу?

Но Штех уже овладел собой.

– Налейте ещё кофе, – попросил он.

– Пан желает пирожное?

– Нет, пан не любит сладкое, – не без иронии отрезал Штех. – Пан любит горькое, в прямом и переносном смысле. Итак, его преосвященство, насколько я понял, отказывается активно сотрудничать с нами?

– Надеюсь, пан уже успел изучить некоторые советские газеты? – уклонился от прямого ответа отец Иосиф. – В сёлах создаются колхозы, во Львове большевики, прошу вас, строят заводы, скоро здесь от рабочих прохода не будет, а рабочий – это наша смерть.

– Вы правы, – согласился Штех, – но пан не учитывает зарубежную ситуацию. Самая могущественная страна мира сейчас – Соединённые Штаты, и мы должны доказать американцам, что Украина не хочет идти с большевиками. Нужны систематические акции, чтобы создать за рубежом общественное мнение. Нужно дать повод, за который могли бы ухватиться наши сторонники в правительстве Трумэна. Тогда американцы будут разговаривать с советскими совсем по-другому.

Отец Иосиф подумал, что советские власти плевали на все ультиматумы, вместе взятые. Они разгромили гитлеровскую Германию, на которую так надеялись оуновцы, теперь залечивают военные раны, и кто-кто, а его преосвященство знает, как быстро и успешно это делается. Впрочем, возражать Штеху он не стал. Промолчал, и тот продолжал:

– Мелкие акции, которые осуществляют наши боевики, выходя из лесных схронов, уже не производят впечатления. Необходимо прибегнуть к более весомым, я бы сказал, громким операциям, которые имели бы широкую огласку. Короче говоря, святой Отец, нужно составить список самых известных деятелей, которые активно работают на Советы, и уничтожить их.

– Легко сказать! – обескровленные узкие губы отца Иосифа скривились то ли в улыбке, то ли в гримасе. – Где найти исполнителей? Наши явки разгромлены, лучшие люди давно арестованы, остались единицы, на которых можем положиться.

– Однако должны быть недовольные. Следует устанавливать новые связи.

– Может, пан считает, что в госбезопасности сидят сложа руки?

– Строгая конспирация. Один держит связь только с ещё одним – и всё.

– Трудно, ох, трудно!

– Хватит, святой отец, вилять хвостом. У службы безопасности руки длинные, и если попадёте на крючок к пану Лебедю…

В глазах отца Иосифа замигали злые огоньки.

– Если уважаемый пан прибыл сюда, чтобы запугивать, он может сразу возвращаться обратно в Мюнхен. Никто не пойдёт за ним.

– Но я нуждаюсь в исполнителях, людях надёжных и фанатиках. Вы должны знать свою паству…

– Хорошо, – перебил его отец Иосиф, – я назову вам двоих. И всё.

– Только двоих? – разочарованно сказал Штех. – Я рассчитывал на большее.

– Я знаю ещё кое-кого, но пан, насколько я понял, нуждается в абсолютно надёжных людях. Без предрассудков и с твёрдой рукой…

– Кажется, вы убедили меня, святой отец. Давайте ваших двоих.

– Один – племянник куренного Коршуна. Знали такого?

– Слышал. Коршун погиб где-то на Волыни.

– Племяннику удалось спастись. Сейчас работает на новом большом заводе.

– Что вы! – обрадовался Штех. – Замечательно! Должен ликвидировать директора или главного инженера.

Отец Иосиф утвердительно наклонил голову. Да, большевистских руководителей следует уничтожать.

– Ну а кто второй? – ожидающе наклонился к его преосвященству Штех.

– Бывший сотник УПА Ярослав Доберчак. Устроился на железной дороге. Товароведом базы.

– Подходит. – Штех закурил и жадно затянулся. – Поначалу достаточно. Как с ними связаться?

– Племянника Коршуна послезавтра ждите в соборе святого Юра. Правый притвор, в четыре часа дня. Он сам подойдёт к вам.