Искатель, 2005 №1 - Николай Анатольевич Буянов

— Понятно, — кивнул Алеша. — А теперь, значит, ностальгия замучила? Решили перебраться поближе к корням?

Верочка театрально уронила руки на колени.

— Ну, типа того, — и уточнила: — Реально по жизни. Уж как Вовик упрашивал бабку этот дом продать — та ни в какую. Да ты бы видел, что она вытворяла! А сколько Барвихин из нас «бабок» выкачал!

— Он и «Ниву» купил на эти «бабки»? — осторожно спросил Алеша.

— А то! Он бы, лысый козел, Вовика и на «мерс» раскрутил, кабы…

— Ты чего мелешь, дура?

Входная дверь хлопнула, приснопамятный бизнесмен возник на пороге, разъяренный, как буйвол.

— Вот уж у кого язык без костей… Нашла с кем откровенничать!

— Вовик, милый, — Верочка резво вскочила, и на всякий случай загородилась от любимого мужа стулом. — Это журналист из газеты, он…

— Журналист?! Да это мент!

— Какой мент? — удивилась она.

— Поганый, — пояснил Вовочка. — Они вдвоем с капитаном только сейчас меня допрашивали… Ну, я с ним разберусь, с уродом…

— Что за шум, а драки нет? — Оленин, появившийся, словно японский ниндзя, непонятно откуда, вроде бы несильно, шутя, толкнул бизнесмена плечом, да так неудачно, что тот ласточкой отлетел к стенке и там затих. В руке капитана возник молоток на длинной рукоятке, упакованный в полиэтиленовый пакет. — Гражданин Киреев, вы узнаете данный предмет?

Владимир хмуро поднял очи.

— Ну, вроде… Таких молотков, поди, сотни.

— Должен сообщить, что на рабочей части, вот здесь, были обнаружены следы крови, а тут, на рукояти, — отпечатки пальцев, сходные с вашими. Официальное заключение будет готово завтра, а пока я вынужден вас задержать.

Бизнесмен, против ожидания, нисколько не испугался — наоборот, завозился у стены, поднялся во весь немалый рост, задрал подбородок и процедил:

— Так, я звоню адвокату. Без него я тебе, ментяра, и слова не скажу. А дружинника твоего я прибью, как только выйду, помяни мое слово. Ишь, выдумал, приставать к чужим женам…

— Вовик, он меня пальцем не тронул, — прорыдала Верочка и судорожным залпом выпила стакан коньяка — будто чистую родниковую воду.

3

— Адвокат должен прибыть сегодня после обеда. Уже и телефон оборвал, — грустно сообщил Сергей Сергеевич. — Киреева придется отпустить: в общем-то, он прав — молоток валялся в незапертом сарае, любой мог прийти и взять.

— А как же мотив?

— И мотив выглядит хлипко. Доказать, что психиатр получил взятку, невозможно, а купить машину — это не преступление. Да и не верится мне, чтобы бизнесмен отдал новенькую «Ниву» за бабкину избушку. На что она ему? Разве что на дрова…

— А зачем они яму копали? — с жаром возразил Алеша.

— Думаете, искали клад? — капитан усмехнулся. — Воображение у вас, однако.

— Надо же проверить! Пусть пришлют саперов с металлоискателем…

— …Интерпол и команду «Альфа». — Оленин легко поднялся из-за стола. — Короче, путь у нас один, товарищ корреспондент: нанести визит доктору Барвихину.

Алеша поежился. Мысль о культпоходе к настоящим сумасшедшим (виденным до этого лишь в «Полете над гнездом кукушки») отнюдь не казалась привлекательной.

Место выглядело совсем не зловеще, даже красиво: высокие корабельные сосны — красные стволы и зеленые пушистые кроны в вышине, на голубом фоне, песчаные дорожки и ровный изумрудный газон перед главным корпусом вызывали ассоциацию скорее с привилегированным санаторием. Впечатление портили лишь бетонный забор по периметру с колючей проволокой наверху и невнятные крики — женщина ужасного вида со спутанными седыми волосами появилась в окне, но ее быстро оттащили дюжие санитары.

Вдоль забора важно, точно бабыклавин петух Фредди Крюгер, прохаживался толстенький седой мужчина с красным лицом и в розовом бумазейном халате.

— Дорогие россияне, — вещал он в пространство зычным хорошо узнаваемым голосом. — Наша страна вступает, понимаешь, в переломный момент, когда все мы, независимо от национальной принадлежности, вероисповедания и клинического диагноза, обязаны консолидироваться и сказать решительное «Нет!» безработице, преступности и беспределу, который учиняют санитары и вспомогательный персонал вверенной нам лечебницы. Я твердо обещаю вам, дорогие россияне, что уже в следующем, понимаешь, столетии…

На него традиционно не обращали внимания: даже могучий охранник с дебелым лицом, поигрывая резиновой дубинкой, равнодушно сплюнув, прошествовал мимо. Тихопомешанные (легкие, даже воздушные, точно мотыльки на заре, разноцветные пижамы и халаты) чинно прогуливались вокруг, резвились, валялись на травке и играли в «пристенок» на щелбаны.

— Ну, — весело сказал капитан. — Вперед, к тигру в пасть?

Алеша судорожно кивнул, стараясь унять дрожь.

За столом дежурной его ждал сюрприз. Златокудрая девушка, его недавняя спутница, сидела на стуле и, подперев кулачком голову, читала книжку в яркой обложке. На этот раз Наташа была в милом белом халатике и белой шапочке, из-под которой выбивалась непослушная прядь. Алеша улыбнулся от радости, подошел сзади и, заглянув в книгу, спросил:

— Так какая же сволочь убила Лору Палмер?

Она опять не удивилась.

— Грешат на отца, но мне что-то не верится… Знаете, я так и думала, что мы встретимся снова. Что вас привело?

— Беда, Наташенька, — сказал он.

И неожиданно для себя поверил ей все, всю историю, начиная с того момента, как взял в руки конверт с письмом — простеньким листком, вырванным из ученической тетради в клеточку.

…Она выслушала молча, лишь прекрасные зеленые глаза вдруг потухли, будто их кто-то выключил.

— Ольга Григорьевна, — прошептала она. — Никогда бы не подумала…

— Она вас учила?

— Она всех учила. И никогда не ругала нас, а мы, бывало, хулиганили, не без этого. Даже с уроков удирали. А в шестом классе я заболела воспалением легких, лежала в городской больнице. Ольга Григорьевна навещала меня почти каждый день… А убийцу нашли?

— Нашли, но… — он запнулся. — Словом, есть некоторые невыясненные моменты. Нужно поговорить с Клавдией Никаноровной.

— С бабой Клавой? — Наташа изумилась. — При чем здесь она? Тихая безобидная старушка. По-моему, очень несчастная.

— Вот и мне хотелось бы знать, при чем здесь она, — задумчиво произнес Алеша, некстати вспомнив засыпанную яму возле старого дома. И откровенный испуг в глазах Верочки, когда он спросил в шутку: «Клад ищете?»

— Дуганина? — Главный психиатр снял очки, протер их и снова водрузил на нос. — Есть такая. Диагноз — прогрессирующая шизофрения и маниакально-депрессивный психоз в острой форме. Возможно — старческое слабоумие, что в ее возрасте неудивительно. Чем она заинтересовала органы, позвольте спросить?

У него был бритый череп исключительно благородной формы (медсестры млеют, поди), хищный профиль птеродактиля и золотая коронка на переднем зубе. Белый халат, демократичные джинсы и ботинки «Nagel» за 150 долларов. Наверное, все как одна партнерши по сексу просят его не снимать этих ботинок во время экстремального траха на кушетке в процедурной…

— С ней можно поговорить?