Я убью тебя, менеджер! - Евгений Зубарев

Жора всегда боялся перетрудиться, но нельзя же так явно признавать, что ему не нравится моя полоса лишь потому, что я заставляю ее тщательно оформлять.

– Кстати, с судами проблемы возникают только у Зарубина – ни Коля Пасечкин, ни Анечка Шумилова таких проблем нам не приносят, – вставил свои пять копеек Вова.

После общения с людьми типа Вовы у меня появляется ярко выраженный комплекс полноценности. Представляю себе судебный иск за текст об огуречной рассаде. Мне хотелось орать от возмущения, но я благоразумно помалкивал. Это раньше, года три назад, когда моим внутренним стержнем явно выступало шило в заднице, я вскидывался на каждый подобный наезд. А теперь я стал умный и потому крайне молчаливый.

Дело в том, что во всех этих разговорах не было ни малейшего смысла. Никто из управленцев в реальности не был озабочен ростом тиражей и аудитории газеты. Издание было дотационным, все убытки регулярно оплачивали знакомые коммерсанты, а потому ни у кого из присутствующих не было никакого стимула к изменению ситуации. Можно было бы еще больше упростить ситуацию, если бы деньги спонсоров еженедельно распределялись среди сотрудников редакции, а газету издавали бы в единственном экземпляре, для самого жирного спонсора. Но на этот, логичный на мой взгляд, ход начальство никак не могло решиться.

Я снова перестал слушать присутствующих и задумался о заказе Михаила из журнала «Интершум». Миша хочет разворот к понедельнику, значит, мне за два дня предстоит придумать десять сюжетов об оригинальных способах зарабатывания денег. Тоже, кстати, парадокс – я, сроду не державший в руках больше штуки баксов, буду рассказывать читателям журнала, ориентированного на крупных коммерсантов и их гламурных жен, как можно и нужно зарабатывать большие деньги. И еще смешнее, что на следующей неделе мне предстоит сочинить разворот про интересные способы эти деньги тратить. Притом что лично у меня, если я не выклянчу у Миши аванс, не будет вообще ни шиша.

Хотя читатель ведь не требует от меня предъявления этих денег. А теоретизировать можно и с дырявыми носками. Вся история человечества, так или иначе, сводится к тому, что умные парни отбирают деньги у глупых – это и есть основа любого бизнеса. Что до развеивания тоски, то тут понадобятся девушки, которые пристально наблюдают за естественным отбором денег и потом отбирают себе умных парней – для развлечений, разумеется.

Здесь я подумал, что выражение «естественный отбор денег» заслуживает внимания. Я достал блокнот и за минуту набросал вводку к первому развороту для Миши:

...

Я перечитал текст дважды, и он мне так понравился, что я тут же решил затребовать с Миши не двести долларов, а двести пятьдесят. Но потом я подумал, что Миша может предложить мне постоянную работу, и решил пока не выкобениваться. У Миши штатным авторам платили штуку в месяц, и эта сумма нравилась мне в два с половиной раза больше, чем мои вшивые четыреста в «ПИ». Правда, слышал я мнение, что коллективы в конторах, где хорошо платят, отличаются повышенной гнильцой, но как это проверишь, пока не начнешь там тусоваться?

– Зарубин, чего молчишь? Ва-аня!

Я поднял голову. Софья Андреевна строго смотрела на меня в ожидании ответа.

– Тебя спрашивают, что ты засылаешь в следующий номер, – громко подсказала мне Марта из своего угла.

Я благодарно улыбнулся Марте и ответил Софье:

– Думаю сделать подробный текст про «зеленых» – про эти мифические модифицированные продукты. Была затравка, про митинг, а теперь надо поподробнее тему раскрыть. У меня есть эксперты, специалисты-генетики, расскажут, как и что на самом деле.

– Что? Опять конфликт? Только этого нам и не хватало! А вы сможете внятно описать проблему? – Софья вывалила на меня кучу вопросов, но по всему было видно, что ответов она не ждет.

Но я все-таки буркнул в ответ:

– Опишу внятно. Как сумею.

– Иван, что вы так кричите? – вдруг закричала на меня Софья. – Не надо так кричать, здесь вам не кабак. Решение принято – вместо вашей полосы выйдет полоса про исторические парадоксы поэтов Серебряного века, она давно у нас лежит, с весны, по-моему. А вы пока как следует поработаете над материалом. Всем будет только лучше.

Я глубоко вдохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул через нос, отсчитывая секунды. Этому приему меня обучила Марта на заре нашего знакомства, и он меня впоследствии частенько выручал. Вот и сейчас я быстро успокоился и не стал говорить Софье все те слова, которые ей следовало бы услышать. В сущности, она ведь неплохая женщина, добрая, отзывчивая и все такое. Но ее повышенная готовность к компромиссам там, где, напротив, нужна железная твердость, и, напротив, бескомпромиссность в мелких, совершенно идиотских конфликтах сводят на нет все ее профессиональные плюсы, уверенно превращая их в минусы. Софья пугалась скандальных текстов больше, чем пожара, а при слове «суд» у нее и вовсе начинались судороги.

Я демонстративно посмотрел на часы – планерка длилась уже полтора часа, и конца ей было не видно. Отдел культуры только начал анонсировать свои материалы, и Аня Шумилова, как всегда очень подробно и обстоятельно, перечисляла не только сюжеты, но и биографии каждого персонажа, а также коротенько давала им культурологическую или историческую характеристику.

Я поймал взгляд Марты, и она тут же, отвернув полу своего делового костюма, показала мне припрятанную там фляжку, похоже, что с коньяком.

Я показал ей глазами, что сейчас выйду, и она кивнула. Тогда я с крайне озабоченным видом вытащил из кармана телефон, извинительно развел руками перед Софьей и выскочил за дверь, не слушая возражений.

Через минуту ко мне присоединилась отчего-то очень довольная Марта.

– Ты чего лыбишься? – грубо спросил я ее, когда мы уселись на диванчиках перед редакторским кабинетом и уже отхлебнули по паре глотков.

– Смешно на тебя смотреть, когда ты на планерке бузишь. Как малое дитя, ей-ей, – объяснила Марта и вопросительно покачала фляжкой перед моим носом.

– Нет, спасибо, я все, – отклонил я предложение.

– А чего так?

– Ничто так быстро не выдавливает из человека раба, как коньяк. Сейчас вот надерусь, пойду с Софьей ругаться. А кому это надо?

– Ну, мне, к примеру. Я бы с удовольствием на это посмотрела.

Я показал Марте фигу и встал с дивана.

– Работать пойдешь? – спросила она сочувственно.

– Ну да. А ты, как всегда, будешь дурью маяться?

Марта пожала плечами. Она работала у нас фотокорреспондентом на полную ставку и получала свои пять сотен ежемесячно вне зависимости от того, шли в номер ее фотографии или нет. У нее не было своего кабинета, и чаще всего она ожидала заданий, сидя в приемной у Софьи, а позже стала отсиживаться у меня. Я ее не гонял, потому что она мне нравилась своим безбашенным отношением к жизни. Да и вообще Марта была симпатичной женщиной – высокая, стройная, зеленоглазая шатенка с дерзким макияжем и уверенной походкой от бедра.