Призрак музыки - Александра Маринина

– Так, – Михаил выпрямился и с тревогой посмотрел нажену. – Что значит «страшно и стыдно»? Что у вас за отношения?

– Близкие отношения, Миша. Очень близкие. Ну вот, теперь тывсе знаешь.

Ольга обессиленно опустилась на стул и заплакала.

– Я прошу тебя, я умоляю… Сделай что-нибудь, поговорисо следователем, у тебя же есть связи… Объясни ему, что Георгий не могсовершить ничего плохого. Я понимаю, теперь ты не захочешь больше жить сомной, ты имеешь полное право выгнать меня. Хорошо, пусть так, выгони, толькоспаси его!

Она уже не думала о том, какую боль причиняет мужу, в головестучала только одна мысль: спасти Георгия, который ни в чем не виноват, он неможет быть виноват, он не мог убить свою жену! Михаил сидел бледный, руки егодрожали.

– Вот, значит, как… Оля, но почему… Дрянь! – вдругзакричал он. – Лживая дрянь! Сколько времени это длится?

– Полгода, – сквозь слезы сказала она.

– Полгода ты мне врала! Полгода ты бегала на свидания с ним,а мне плела какое-то вранье про поликлинику и магазины, да? Полгода ты ложиласьс ним в постель, а потом приходила домой и обнимала меня, да? Да? Так это было?

Она кивнула.

– Мишенька, дорогой, ты прав, ты во всем прав, ябессовестная лживая дрянь, ты можешь обзывать меня как хочешь, только спасиего!

Ольга зарыдала громко и отчаянно.

– И как я должен, по-твоему, спасать твоего любовника? –с внезапной холодностью спросил муж.

– Поговори со следователем, попроси его… Раз ты в курсесобытий, значит, знаешь, кто ведет это дело. Скажи ему, что Георгий не виноват,тебе поверят. Миша, пожалуйста! Я тебя умоляю! Хочешь, я на коленивстану перед тобой?

– Не надо, – его губы исказила брезгливаяусмешка, – обойдемся без патетики. Ну хорошо, допустим, я добьюсь, чтобытвоего хахаля выпустили. И что потом? Ты выйдешь замуж за богатенькоговдовца и бросишь меня с моей милицейской мизерной зарплатой, так? И сыназаберешь, чтобы он рос в холе, неге и достатке? Или как ты себе представляешьдальнейшие события?

– Миша, я не знаю… Как ты скажешь, так и будет, только спасиего. Скажешь – уйду, скажешь – останусь.

– Останешься? И будешь мне верной женой? Или будешьпо-прежнему мне врать и бегать к своему Дудареву на свидания?

– Я даю тебе слово, я клянусь тебе, я никогда больше неувижусь с ним, если ты скажешь мне остаться. Я не буду тебе врать. Толькосделай что-нибудь…

Михаил молча вышел из кухни. Через несколько минут Ольгаувидела его в прихожей полностью одетым, в светлых брюках и легкой рубашке скороткими рукавами.

– Куда ты? – спросила она с надеждой.

Может быть, Михаил внял ее мольбам и сейчас пойдет к томуследователю договариваться.

– На работу.

– Ты сделаешь так, как я прошу?

– Не знаю. Это я задержал Дударева. Но теперь, когдавыяснилось, что он твой любовник, я не имею права вести дело. Я долженпоставить в известность руководство и передать дело другому следователю.

– Но ты поговоришь с ним? – настаивала Ольга.

– Вряд ли. Не в моих правилах выгораживать преступников, темболее убийц. Кстати, твой любовничек знает, где я работаю?

– Конечно.

– Значит, он понимал, кто его допрашивает, но ни слова несказал. Молодец, джентльмен. Только все равно дурак. Сказал бы сразу, его бы втот же момент к другому следователю отправили, может, с другим-то ему большеповезло бы. Пламенный привет, Ольга Васильевна!

Он с силой захлопнул дверь. Ольга неподвижно стояла в прихожей,тупо глядя на то место, где только что стоял ее муж, словно продолжаларазговаривать с ним. «Сделай что-нибудь, – мысленно твердилаона, – сделай все, что нужно, чтобы его спасти, и я буду тебе верной женойдо самой смерти».