Джек Ричер, или Это стоит смерти - Ли Чайлд

Ричер припарковал «Субару» доктора отдельно от остальных машин, рядом с дорогой, выбрался наружу и пару мгновений постоял на холодном воздухе, расправляя плечи и пытаясь вернуть чувствительность верхней части тела. Он в жизни не принимал аспирин и не собирался начинать сейчас. Пару раз в больнице ему вводили через капельницу морфий, и он с удовольствием вспоминал тогдашние впечатления. Но за пределами реанимационного отделения намеревался рассчитывать на время и силу воли. Без вариантов.

Ричер направился к двери ресторана и обнаружил еще одну дверь в маленьком квадратном вестибюле с пустой стойкой метрдотеля, на которой стояла настольная лампа и лежала книга резервирования столиков. Справа находился небольшой зал, где сидели две пары, доедавшие ужин. Слева — то же самое. Небольшой коридор впереди заканчивался комнатой побольше, с низким потолком и стенами, обшитыми некрашеными деревянными панелями, с отделкой из меди. Уютное местечко для встреч близких друзей.

Ричер прошел мимо стойки и заглянул в самый большой зал. Сразу под аркой, за столиком на двоих, ужинал молодой парень, одетый в красную куртку футбольной команды «Корнхаскерс»[2]. Университет Небраски. По центру стоял стол на восемь человек, за которым сидели семеро в пиджаках и галстуках: шестеро напротив друг друга и седьмой, тип со свадебной фотографии, — во главе. Он оказался немного старше, более худым и самодовольным, но Ричер не сомневался, что это тот же человек. Стол был заставлен остатками солидной трапезы: тарелки, стаканы, зазубренные ножи с потертыми деревянными ручками.

Ричер вошел в зал. Одновременно парень, сидевший в одиночестве за столиком на двоих, плавным движением поднялся на ноги, загородил Ричеру дорогу и поднял руку, точно коп, регулирующий движение. В следующее мгновение он положил ладонь ему на грудь. Когда парень встал, оказалось, что он крупный, почти такой же высокий, как сам Ричер, и намного моложе, возможно, слегка тяжелее, а в его глазах светился безмолвный ум. Сила и мозги. Опасное сочетание. Ричер предпочитал старые времена, когда громилы были тупыми. Никакого образования, высшая точка социального статуса. За то, что спортсменов заставили ходить в школу, теперь приходилось платить высокую цену.

Из тех, кто сидел за столом, никто не посмотрел в их сторону.

— Как тебя зовут, толстячок? — спросил Ричер.

— Меня? — переспросил тот.

— Это же не трудный вопрос.

— Бретт.

— Так вот, Бретт, — продолжал Ричер, — либо ты уберешь руку с моей груди, либо я оторву ее от твоего запястья.

Охранник уронил руку, но не сдвинулся с места.

— Что? — спросил Ричер.

— Вы пришли к мистеру Дункану?

— А тебе какое дело?

— Я работаю на мистера Дункана.

— Правда? — удивился Ричер. — И что ты для него делаешь?

— Составляю расписание встреч.

— И что?

— Вы не записаны.

— И на когда я могу записаться?

— Как вам ответ «никогда»?

— Не нравится, Бретт.

— Вы должны уйти, мистер.

— Ты кто такой, служба безопасности? Телохранитель? Кто он, этот твой мистер Дункан?

— Обычный гражданин. Я его помощник. А теперь нам нужно отвести вас к вашей машине.

— Ты хочешь проводить меня до парковки?

— Я делаю свою работу, мистер.

Мужчины за большим столом сидели, поставив на него локти, точно заговорщики; все шестеро слушали историю, которую им рассказывал Дункан, и дружно смеялись. В общем, отлично проводили время. До зала долетал приглушенный шум из кухни, резкий звон серебряных приборов о тарелки, глухой стук стаканов, скользящих по деревянной поверхности.

— Ты уверен? — спросил Ричер.

— Я был бы вам чрезвычайно признателен, — ответил его молодой собеседник.

Ричер пожал плечами.

— Хорошо, идем, — сказал он, повернулся, прошел мимо стойки метрдотеля, в первую дверь, потом во вторую и оказался на улице, где царила морозная ночь.

Охранник не отставал. Джек протиснулся между двумя грузовиками и направился через открытое пространство в сторону «Субару». Охранник не отставал. Ричер остановился в десяти футах от машины и повернулся. Его спутник тоже остановился и оказался лицом к лицу с Ричером. Он ждал, совершенно спокойно, расслабленно, терпеливо, уверенный в себе.

— Могу я дать тебе совет? — спросил Джек.

— Насчет чего?

— Ты не дурак, но и не гений. Ты только что профукал отличную ситуацию и оказался в гораздо менее выгодной. Внутри находятся люди, есть свидетели, телефоны, и ты мог рассчитывать, что кто-то вмешается. Здесь ничего этого нет. Ты лишился огромного преимущества. Тут я смогу спокойно и не спеша надрать тебе задницу, и никто ее не спасет.

— В этом нет необходимости.

— Согласен. Но мне нужно кое-что сказать мистеру Дункану.

— Что сказать?

— Он бьет жену. Я должен объяснить ему, почему это плохо.

— Уверен, что вы ошибаетесь.

— Я видел доказательства. И мне необходимо увидеться с Дунканом.

— Посмотрите на вещи реально, мистер. Вы ни с кем не увидитесь и не станете разговаривать. Сегодня только один из нас вернется в ресторан, и это не вы.

— Тебе нравится работать на такого типа?

— Я не жалуюсь.

— Возможно, позже тебе придется пожалеть. Мне сказали, что ближайшее отделение «скорой помощи» находится в шестидесяти милях отсюда. Может так получиться, что ты пролежишь тут целый час, дожидаясь, когда они приедут.

— Мистер, вы должны сесть в свою машину и уехать.

Ричер засунул руки в карманы куртки, чтобы обездвижить предплечья и защитить их от новых травм.

— Последний шанс, Бретт, — сказал он. — Ты еще можешь уйти. Тебе вовсе не нужно подставляться ради такого дерьма.

— Я должен делать свою работу.

Ричер кивнул.

— Послушай, парниша… — сказал он очень тихо.

Громила немного наклонился, чтобы расслышать, что будет дальше, Ричер врезал ему в пах правой ногой в тяжелом ботинке и отошел назад, когда тот сложился пополам под углом в девяносто градусов. Парнишку вырвало, он задыхался. Джек еще раз сильно ударил его сбоку по голове — так игрок в футбол превращает хорошую подачу в гол. Громила завертелся на пятках и рухнул, как будто решил ввинтиться в землю.

Ричер, не вынимая рук из карманов, снова направился к двери в ресторан.