Механический рай - Александр Трапезников

— Остынь, мальчик! — улыбнулась она, коснувшись его лба прохладной ладонью. — Экий ты герой — голова с дырой. Теперь еще и от родителей попадет. Пошли, я тебя хоть зеленкой смажу. Тут недалеко, в соседнем доме.

Гера хотел ответить ей что-нибудь резкое, но почему-то сдержался. Улыбка у нее была не обидной, не насмешливой. Обычное круглощекое лицо, васильковые глаза. Пригляделся внимательнее — совсем девчонка, может, года на два-три старше его.

— Ладно, пойдем, — согласился Гера.

Так они познакомились, а потом даже подружились, хотя виделись не столь часто, как хотелось бы Гере. Света училась в другой школе, в старших классах, у нее были свои интересы, а у него — совершенно иные, И это разъединяло их куда сильнее, чем возраст. Но все равно он иногда чувствовал себя ее тенью.

Покрутившись немного возле прилавков, Гера купил перочинный ножик с двумя лезвиями, который был ему в общем-то не нужен. Он преследовал другую цель наблюдал за продавцами и покупателями. Племянники Магомета здесь не работали, они выполняли другие поручения. Сам хозяин появлялся в торговом зале изредка, заглядывая в различные секции и отдавая короткие указания. С лица его никогда не сходила широкая, будто намертво приклеенная улыбка. Гера уже достаточно хорошо изучил планировку «Барса», в здании которого когда-то размещался кинотеатр. Теперь просмотровый зал был поделен на торговые отсеки, бывшие комнаты администрации стали офисом Магомета, буфет превратился в небольшой ресторан с отдельным входом, а в подвальных помещениях оборудовали склад. Кроме того, вплотную к «Барсу» Магомет пристроил еще и двухэтажное зданьице, где обитали его нуждающиеся в жилье земляки. Другая стена бывшего кинотеатра примыкала к двенадцатиэтажному дому, где жил Гера. На крышу «Барса» можно было попасть либо из окон второго этажа, либо по пожарной лестнице. А там уже, если обладать достаточной ловкостью, не составляло труда спуститься и на балкон общежития азеров, откуда наверняка был проход в сам магазин, вернее, в офис Магомета. Это-то и являлось целью Герасима. Он уже давно продумал весь план, теперь оставалось лишь доработать кое-какие детали.

Выйдя из «Барса», Гера столкнулся на углу улицы с двумя своими приятелями, которые также слонялись без дела и почти по тем же причинам, что он сам, не желали возвращаться домой. Дылда был старше Геры на два года, а Жмох, похожий на маленькую вертлявую обезьянку, — на два года младше.

— Пошли завалимся, Жмох классный газ спер, — пробасил Дылда, заливаясь ни с того ни с сего смехом и показывая гнилые зубы. От него разило потом и почему-то конским навозом. Ладони у Дылды были вечно потные, грязные, хотя сам он чрезвычайно гордился своей внешностью, не упуская случая заглянуть в любую зеркальную поверхность.

Делать было все равно нечего, и Гера отправился вместе с дружками в подвал. Там стоял старый, протертый до дыр кожаный диван, повидавший на своем веку всякое, несколько колченогих стульев, обшарпанный стол. С потолка свисала лампочка. В углу была свалена куча тряпья — пальто, одеяла, занавески; всем этим барахлом можно было укрыться в холодную ночь.

Место отдыха оказалось занятым. В подвале уже разместились пятеро подростков, и среди них две девочки. Все они успели нанюхаться резинового клея из банки, стоявшей на столе, и теперь валялись вповалку, кто на диване, кто на полу. Один из подростков так и лежал с полиэтиленовым пакетом на голове, с усилием втягивая воздух, который еле проникал в горло.

— Кича сейчас концы отдаст, — расхохотался Дылда, кивнув на задыхающегося подростка. — Жаль, неплохой был пацан. Давай пока девок отдерем, что ли?

— Этих я уже пробовал, — важно отозвался Жмох, и по всему было видно, что он врет. Носком ботинка он задрал у одной из девчонок юбку, под которой ничего не было. — Во, видал? Так без трусов и ходит.

Дылда оттолкнул его, стал расстегивать ширинку, но передумал.

— Ладно, доставай свой газ, — сказал он, облизывая пухлые губы. — Это успеется…

Пока Жмох и Дылда втягивали в себя аэрозоль из баллончика, Гера нагнулся над Кичей, стянул с его головы полиэтиленовый пакет и похлестал по щекам, приводя в чувство. В сознание подросток так и не пришел, но зато задышал более ровно, с лица стала исчезать мертвенная бледность.

— Кайф! — пробасил Дылда, сбрасывая кого-то с дивана и занимая его место. А, Жмох?

— Ну! — отозвался тот, пристраиваясь у его ног. — А ты, Герка, чего менжуешься? Нюхалка заела?

— Замри и усохни, — не оборачиваясь, произнес Герасим. — Я твой сероводород в своем сортире каждый день нюхаю.

— Нет, правда? — не понял Жмох. Он уже «поплыл», и блаженная блуждающая улыбка стала растягивать губы. Так он и отключился — с этой идиотской маской на лице. Дылда продержался чуть дольше. Он еще попытался встать, потянувшись к валявшейся на полу девчонке, но потерял равновесие, споткнулся и врезался головой в стол. Затихнув, Дылда остался лежать на животе, подвернув под себя руки.

Вытащив сигарету, Гера закурил, с презрением поглядывая на уложенных дурманом приятелей. Затем встал, пнул лежавшего на пути Дылду в бок и выбрался из подвала.

Вернулся около двенадцати ночи, с продуктами и бутылками пепси. Эти два с половиной часа он провел возле дома Светы, надеясь, что она выйдет со своим ротвейлером на прогулку. Но собаку повел выгуливать Светин отец, и Гера, хотя и был с ним знаком, не стал подходить ближе и вступать в разговоры. Заведет старую волынку: как учишься, да кем хочешь быть? Санитаром в психбольнице. Чтобы лупить таких идиотов, как ты и все остальные.

Забредя в чужой квартал, Гера наткнулся на компанию «живчиков» во главе с их заводилой — Пернатым. Это были давнишние враги, и, поймай они его, потрепали бы от всей души. Хорошо, что Гера первым заметил кодлу и успел юркнуть в переулок. Слыша за собой топот ног, запетлял проходными дворами и, оставив противников с носом, выбрался на свою территорию. Сюда «живчики» сунуться не посмели: Пернатый соблюдал конвенцию. Тут ему могли накостылять с превеликой охотой.

Накупив продуктов, Гера спустился в подвал.

Почти все, очухавшись, уже разошлись по домам. Остались только Дылда, Жмох и Кича, резавшиеся за столом в карты. Тусклая лампочка освещала бледные потные лица, а глаза все еще были пустые и оловянные.

— Ваша мать пришла, молочка принесла! — проблеял Гера, вывалив на стол продукты. — Жрите, гниды, пока я добрый.

Его появление встретили радостными возгласами, карты полетели на пол, начался полуночный пир. Насытившись, мальчишки отвалились на спинки стульев, разомлев от тепла и спертого воздуха.

— А ты, Кича, чего домой не идешь? — спросил Гера. — Ты хоть знаешь, что чуть не загнулся?

— Знаю, — буркнул тот. Он был примерно одного возраста с Дылдой. — Я живучий.

— Живучий… В морге бы ты был, — вставил Жмох, — если б с тебя пакет не сняли. Пошли, что ли, пьяных поищем? Порезвимся. Я знаю, где тут неподалеку один бомж ночует.

— Сгодится и бомжиха! — загоготал Дылда. Ему было все равно, кого бить и в кого совать свой «хобот». — Аида, кулаки чешутся!