Дама из Амстердама - Анна Данилова

Следователь: Моя фамилия Мыльников, зовут Егор Сергеевич. Я следователь прокуратуры и веду дело об убийстве Оксаны Музруковой. Итак, вас зовут Киреев Валентин Александрович. Скажите, как и при каких обстоятельствах вы познакомились с Музруковой?

Киреев: Я подвез ее на машине. Это было несколько месяцев тому назад, точно не помню.

Следователь: Да вы не нервничайте… Хотите воды? Меня интересует характер ваших отношений.

Киреев: Я женатый человек. У меня семья. Отрицать, что мне очень нравилась эта женщина, я не могу, тем более что все равно вы бы докопались до правды… Но я не хотел бы, чтобы моя жена узнала об Оксане…

Следователь: Оксана была вашей любовницей?

Киреев: Да.

Следователь: Где вы с ней встречались?

Киреев: Я снял квартиру для наших встреч.

Следователь: Квартиру? Означает ли это, что вы собирались встречаться с этой женщиной и дальше, что она сильно нравилась вам?

Киреев: Да, я же сказал… Я любил ее.

Следователь: А вы говорили ей о своих чувствах? Она знала, что вы любите ее и что отношения ваши… серьезные?

Киреев: Нет. Я боялся сказать ей об этом, боялся обнадежить, потому что не был уверен, что смогу развестись с женой. Понимаете, у нас, пусть это вас не удивляет, хорошая семья. И я по-своему люблю свою жену. Но с Оксаной были совершенно другие отношения. Я любил ее как женщину, с моей женой у нас все эти отношения… сексуальные, я имею в виду, в прошлом…

Следователь: Ваша жена знала о том, что у вас есть молодая любовница?

Киреев: Уверен, что нет. Иначе она не стала бы молчать. Она, в отличие от меня, прямой и открытый человек.

Следователь: Когда вы встречались с Оксаной Музруковой в последний раз?

Киреев: Вчера. Я позвонил ей в три часа, и мы договорились о встрече. Она приехала на нашу квартиру, я там ее уже ждал. Мы выпили вина и провели вместе несколько часов до самого вечера.

Следователь: Какое вино вы пили?

Киреев: «Пино».

Следователь: Как вы расстались?

Киреев: Я сказал, что хочу видеть ее чаще и что было бы неплохо, если бы она бросила работу… Понимаете, я собирался предложить ей быть как бы моей второй женой, я в состоянии содержать еще одну женщину.

Следователь: Но вы так и не успели предложить ей это?

Киреев: Если бы я знал, что больше не увижу ее… Поймите, она мне больше чем нравилась, я любил ее, она была очень нежной женщиной.

Следователь: Вы не ревновали Музрукову к ее шефу?

Киреев: А разве были основания? Я ничего не знал о той фирме, где она работала, за исключением того, что ей там платили очень мало. Она была не то бухгалтером, не то кассиром. Мы вообще никогда не беседовали с ней о работе, у нас не было времени на подобные разговоры…

Следователь: Понятно. Вы сами подвезли ее на машине?

Киреев: Да, разумеется. Я всегда подвозил ее, думаю, что именно этот факт и помог вам так быстро найти меня… Кто-то, вероятно, запомнил номер моей машины.

Следователь: Вы не вышли из машины, чтобы проводить ее до самой двери?

Киреев: Нет, я теперь страшно жалею об этом. Сколько раз видел в кино, что мужчина провожает женщину до двери и спокойно возвращается к себе домой, а на нее нападают… Но то в кино… Боже, мне не верится, что Оксаночки больше нет…

Следователь: Валентин Александрович, вы не припомните, что было у нее в руках, когда она вышла из машины?

Киреев: Конечно, помню. У нее была довольно-таки объемистая красная сумка, в которой находилась простыня… Не удивляйтесь, существуют женщины, которые не могут спать на чужих простынях… Оксана была из таких.

Следователь: Вы сказали, что сняли для ваших встреч квартиру… Это довольно дорогое удовольствие… Почему вы не могли встречаться у Музруковой дома, ведь она жила одна?

Киреев: Ее дом далеко от моей работы, и я бы не успевал… Та квартира, которую я снял, находится в очень удобном месте – между моей работой и ее… Мы могли встречаться там днем. Она говорила, что едет в банк, и у меня есть возможность отлучаться…

Следователь: Кроме сумки с простыней, у нее больше ничего не было?

Киреев: Постойте… Я ошибся. Простыня находилась не в сумке, а в пакете. Это поначалу она была в сумке, а затем грязную простыню она убрала в маленький пакет, потом в большой, тоже красный. В сумку же свою она положила кошелек, я дал ей немного денег, еще там были такая маленькая сумочка с косметикой и… колготки. По дороге ко мне она порвала колготки, в метро купила новые, а когда мы уже с ней расставались и она собиралась домой, я видел, как она свои порванные колготки положила в сумку. Понятия не имею, зачем она это сделала… Может, по рассеянности… Она вообще тогда была какая-то взвинченная, нервная и в то же время необычайно веселая и ласковая…