Негодяй из Сефлё - Май Шёвалль

Воздух в коридоре был спертый, здесь пахло стиральным порошком, рвотой или лекарствами, а может быть, всем сразу. Рённ неожиданно для себя чихнул и потом уже, когда было поздно, зажал кончик носа большим и указательным пальцами.

Единственный, кто как-то реагировал на его появление, был полицейский с записной книжкой. Не говоря ни слова, он указал на высокую дверь, покрытую потрескавшейся краской цвета слоновой кости и с белой, отпечатанной на машинке карточкой в металлической рамке. Дверь была прикрыта неплотно. Рённ открыл ее, не прикоснувшись к замку. За первой дверью оказалась вторая. Вторая тоже была неплотно прикрыта, только открывалась она внутрь.

Вторую дверь Рённ распахнул ногой, заглянул в комнату и передернулся. Он даже перестал теребить свой красный нос. Потом он снова окинул все взглядом, только на сей раз более пристальным.

– Вот это да, – сказал он сам себе.

Потом отступил на шаг, вернул наружную дверь в исходное положение, надел очки и прочел на карточке имя.

– Господи, – сказал он.

Полицейский спрятал свою черную записную книжку, а вместо того достал жетон. Теперь он вертел его в руках, словно это был спасательный круг или амулет.

Скоро у полицейских отберут жетоны, подумал Рённ ни к селу ни к городу. И тем самым разрешится наконец затянувшийся спор о том, где следует его носить: то ли на груди, как опознавательный знак, то ли в кармане. Скоро эти бляхи просто-напросто отменят и вместо них введут обыкновенную личную карточку, а полицейские смогут и впредь сохранять анонимность под обезличивающим однообразием мундира.

Вслух же Рённ спросил:

– Тебя как зовут?

– Андерсон.

– Ты когда сюда прибыл?

– В два часа шестнадцать минут. Девять минут назад. Мы были поблизости. На Оденплан.

Рённ снял очки и покосился на мальчика в мундире. Мальчик стоял над раковиной иззелена-бледный. Его рвало. Старший перехватил взгляд Рённа и сказал без всякого выражения:

– Он еще практикант. Первый раз на задании.

– Вот и надо о нем позаботиться. А сюда пусть пришлют человек пять-шесть из пятого.

– Дежурный автобус из пятого округа уже был здесь, – браво отрапортовал Андерсон, и вид у него сделался такой, будто он намерен то ли отдать честь, то ли стать по стойке «смирно», то ли выкинуть еще какую-нибудь глупость.

– Минуточку, – сказал Рённ. – Вы видели здесь что-нибудь подозрительное?

Вопрос был, пожалуй, не совсем удачно сформулирован, и сбитый с толку полицейский уставился на дверь палаты.

– Н-да, – произнес он уклончиво.

– А вы знаете, кто он был? Ну, который там?

– Комиссар Нюман, что ли?

– Он самый.

– По виду не сразу угадаешь.

– Да, – сказал Рённ. – Трудно.

Андерсон ушел. Рённ вытер пот со лба и подумал, с чего ему начать.

Думал десять секунд. Потом подошел к настенному телефону и набрал домашний номер Мартина Бека.

Трубку сняли сразу, и Рённ сказал:

– Привет. Это Рённ. Я в Саббатсберге. Приезжай сюда.

– Хорошо, – сказал Мартин Бек.

– И немедленно.

– Хорошо.

Рённ повесил трубку и вернулся к остальным. Подождал. Протянул носовой платок практиканту, смущенно обтиравшему рот. Практикант сказал:

– Извините.

– Со всяким может случиться.

– Я не мог удержаться. Это всегда так выглядит?

– Нет, – ответил Рённ. – Нет, не сказал бы. Я двадцать один год в полиции и, честно говоря, ни разу не видел ничего подобного. – Затем, обернувшись к мужчине с черными кудрями, спросил:

– Здесь есть психиатр?

– Никс ферштеен, – ответил врач.

Рённ надел очки и внимательно изучил пластмассовый значок на его белом халате. Там было указано:

– «Доктор Юэк Юкецетюрце».

– Н-да, – сказал он самому себе.

Спрятал очки и стал ждать.