Шерше ля фарш - Елена Логунова

— Меня преследует Темный Повелитель, — призналась мамуля с явным смущением и, как мне показалось, с толикой гордости.

Конечно, Темный Повелитель — это вам не червяк дождевой, это звучит гордо.

— Кто-о? — Я чуть преувеличенно удивилась.

Пусть мамуля порадуется, что произвела впечатление на публику. Писателям это полезно.

— Темный Повелитель, — повторила она. — Так он себя называет, а я понятия не имею, кто это такой.

— Король Свазиленда? — предположила я.

— Кто-о?!

— Мсвати Третий, король карликового африканского государства Свазиленд, — объяснила я.

— Не знаю такого, — призналась мамуля, не уточнив, не знает она лично короля или все его государство. — А почему именно он?

— Потому что идеально подходит под определение «Темный Повелитель». — Я пожала плечами. — И к тому же он как раз сейчас находится в России с официальным визитом, я видела новость об этом в Сети.

— И давно он приехал? — заинтересовалась мамуля.

— Вчера.

— Нет, тогда это другой Темный Повелитель, — с сожалением сказала она. — Мой меня уже вторую неделю преследует.

Я нахмурилась.

В том, как родительница назвала неведомого Темного Поведителя «мой», была уже некая интимность. И это при том, что у нее есть законный повелитель, он же муж, он же наш папуля, он же новое воплощение легендарного ревнивца Отелло!

— Вот, кстати, может, это Мавр Венецианский? — Я выдвинула новую версию. — Чем тебе не Темный Повелитель? Давай, рассказывай, как именно он тебя преследует?

— Он подбрасывает мне записки и конфетки, — порозовела мамуля.

— Не ешь их, козленочком станешь, — машинально посоветовала я. — В смысле — подбрасывает? Как? Аж на восьмой этаж?!

— Тебе смешно, а я нервничаю, — пристыдила меня мамуля. — Я то и дело нахожу записки и конфетки то в кармане, то в сумке.

— Зная, что творится у тебя в сумке, полагаю, находишь ты их с запозданием, — предположила я. — Даты в записках есть?

— Нет. Только очень короткий текст и подпись: Темный Повелитель. То есть поначалу подпись была именно такая, а потом сократилась до двух заглавных букв: ТП.

— То есть вы перешли на тот уровень, когда можно общаться запросто, без церемоний. — Я снова не удержалась и съехидничала. — А что пишет-то тебе друг Тэ Пэ?

— Чушь какую-то. — Мамуля выразительно продекламировала с приготовленного листочка. — «Уже скоро. Темный Повелитель». «Жди и верь. Темный Повелитель». И дальше уже как Тэ Пэ: «Все будет хорошо», «Все в восторге от тебя», «Мы идем к вам».

— По-моему, твой Тэ Пэ слишком много смотрит телевизор, это очень похоже на обрывки рекламных слоганов, — отметила я. — А сами записки ты разве не сохранила?

— Только последнюю.

Мамуля протянула мне полоску обычной писчей бумаги, какой пользуются во всех конторах мира:

— Я обнаружила ее за лентой на шляпе, когда вернулась сегодня с утренней прогулки.

— Какой именно шляпы? Той, соломенной, из Венеции? — зачем-то уточнила я и развернула бумажку. — Хм, «Мечты сбываются. ТП»… Слушай, тогда это Газпром!

— Почему Газпром, где логика?

— Или Лукойл. Главная нефтяная компания страны — чем не Темный Повелитель? Нефть — это же черное золото.

— Где я, а где нефть? — Мамуля разозлилась. — Не имею никакого отношения ни к ней, ни к золоту!

— А жаль, — заметила я, изучая записку. — Несерьезно это как-то, Темный Повелитель, а печатает послание на компьютере. Нет бы начертать роковые слова собственноручно, гусиным пером, красивыми готическими буковками…

— Кровью! — поддакнула мамуля, сделав большие глаза и тут же уменьшив их до нормы. — Нет, кровью не надо, это было бы страшно.

— Знаешь, по-моему, это какой-то безобидный розыгрыш, — рассудила я. — Тебе ведь не угрожают, ничего от тебя не хотят…

— Кроме того, чтобы я ждала и верила, — напомнила мамуля, у которой профессиональная память на тексты.

— Но ожидания не уточняют и вероисповедание не навязывают. — Я вернула ей записку. — А что с конфетами, они не могут быть ниточкой, за которую можно потянуть?

— Как можно потянуть за обычную рафаэлку? Конфеты я то в кармане, то в сумке нахожу, в шляпе вот сегодня ничего такого не было, — сообщила родительница, не утаив сожаления.

Конфеты она любит, тут Темный Повелитель не прогадал.

Но я сказала о другом:

— То есть не факт, что записки и конфеты подбрасывает один и тот же Повелитель. Записки могут быть от Темного, а рафаэлки от какого-нибудь Светлого!

— Не так уж много в наших краях Повелителей, и я далека от мысли, что все они заинтересованы во мне. — Мамуля поскромничала, но было видно, что версия о массовом поклонении Басе Кузнецовой повелителей всех возможных окрасов ей льстит.

— Короче, не думаю, что тебе стоит волноваться, но на всякий случай поговорю с Денисом, — пообещала я.

— Отличная мысль! — одобрила мамуля.

Еще бы! У меня появился повод для встречи с любимым.

Денис Кулебякин — опытный опер, отличный парень и мой сердечный друг. К сожалению, в последнее время, явно завидуя грядущим переменам в жизни Зямы и Алки, он стал слишком давить на меня, склоняя к замужеству, и это здорово испортило наши отношения. Ныне Кулебякин на меня обижается, я не готова мириться с ним ценой полной потери свободы, и в итоге мы бегаем друг от друга, обоюдно страдая.

Спасибо мамуле, теперь я могла пойти к Денису, не теряя гордости.

Идти было недалеко — всего-то на один этаж подняться, а собралась я быстро и уже через четверть часа давила пальчиком с безупречным маникюром на кнопочку звонка у двери квартиры любимого.

Трели звонка заглушил заливистый собачий лай: в одной квартире с Денисом проживает бассет-хаунд Барклай — милейшее и добрейшее существо, не чета хозяину.

— Барклашка, миленький, я тоже страшно соскучилась! — радостно покричала я, умышленно не уточнив, по кому именно из обитателей квартиры скучала, в надежде, что Кулебякин примет сказанное на свой счет и распахнет мне а) дверь и б) объятия.

Как бы не так!

— Индия?

О, как чопорно! Кажется, даже через замочную скважину ощутимо потянуло холодком.

— Денис, открой, пожалуйста, есть важный разговор, — попросила я, сменив тон на столь же прохладно вежливый.

— Конечно.

Против ожидания, дверь не распахнулась моментально, мне пришлось пару минут подождать.

В глубине души я надеялась, что любимый метнулся в душ и вернется ко мне с мокрыми волосами, с капельками, стекающими по мускулистой груди и рельефным кубикам живота, босиком и в каком-нибудь несерьезном одеянии вроде полотенца на бедрах или ветхих джинсов с расстегнутой верхней пуговицей.