Адвокат-невидимка - Наталья Борохова

– Тебе решительно незачем себя винить, – говорил ей Андрей, прикладывая к пылавшему лбу Лизы мокрое полотенце. – Все адвокаты когда-нибудь проигрывают и не видят в этом никакой трагедии. Вот увидишь, будет другое дело, в котором ты обязательно окажешься победительницей.

По стеклам опять струился дождь, и Елизавета плакала вместе с ним.

– Просто доводы обвинения оказались для присяжных более убедительными, – продолжал Андрей, пытаясь достучаться до рассудка своей несчастной жены.

– В том-то и дело, – всхлипнула Елизавета. – В том-то и дело, что у нас не было ни единого довода. Мы, как заведенные, твердили только одно: Лещинский не мог совершить убийство!

– Ну, вот видишь, – укорял ее Мерцалов. – Откуда ты знаешь, может, этот твой Лещинский и вправду виновен? Чужая душа – потемки. В его постели обнаружили мертвую женщину, и он не сумел объяснить, как она там оказалась.

– Это мистика какая-то! – воскликнула Лиза.

– У нас, у врачей, свой взгляд на вещи, – хмыкнув, заметил Мерцалов. – Многие романтично настроенные особы упрекают нас в цинизме, и порой небезосновательно. Но любой врач тебе скажет: если на шее обнаружены следы удушения, то винить в этом надо не бесплотный дух, а человека с его руками, когтями и подлыми мыслями. Этот твой Лещинский – еще тот фрукт! Я о нем наслышан.

– Да, он – подлец, – подавила рыдание Елизавета, и у нее по телу пробежала судорога. – Он способен на мерзости. Но он не убивал девушку. Его просто подставили.

– Ну, опять ты за свое! – сердито отмахнулся Мерцалов. – Упряма, впрочем, как всегда. Если он невиновен – иди, борись дальше. Ему уже назначили срок?

– Нет еще, – всхлипнула Елизавета. – Этот вопрос будет решать профессиональный судья, а не заседатели. Кажется, мне еще раз дадут слово. Но я не смогу поставить под сомнение вердикт.

– Тогда выпей чаю и перестань орошать слезами подушку. Ты найдешь выход. Я в тебя верю.

Ах, если бы Елизавета была в себе так уверена! Стоя в понедельник в канцелярии суда, она не скрывала смущения.

– Мне надо ознакомиться с видеоматериалом по делу Лещинского, – говорила она бойкой секретарше, жующей карамельку.

– А зачем? – спрашивала та. – Присяжные же уже вынесли вердикт.

– Да, но судебное разбирательство еще не закончилось, как вам известно, – огрызнулась Елизавета. – У меня есть права, и я собираюсь ими воспользоваться. Так что давайте мне сюда все видеозаписи.

– Да как скажете! – обиделась девица. – Смотрите, если делать нечего. До четверга еще есть время.

– Да, у меня еще целых три дня, – проговорила Лиза и снова впала в отчаяние. Что можно успеть за несчастных три дня? Разрушить город, а заодно и тюрьму, в которой томится безвинно осужденный Лещинский? Выступить с заявлением по телевидению? Взять в заложники присяжных?

Все это сделать было бы намного проще, чем решить один-единственный вопрос: кто же настоящий убийца Марины Гуляевой.

– Вы смотрели материал с видеокамер в доме Лещинского м-м… скажем, за двадцать пятое апреля? – спросила она Карасева сразу же, после того как услышала в трубке его вялое приветствие.

– Эй, а вы знаете, сколько сейчас времени? – сонно проговорил он. – И откуда у вас мой номер телефона?

– Отвечу на все вопросы по порядку, – бодро отрапортовала Лиза. – Первое: сейчас половина третьего ночи. Второе: телефонный номер вы сами мне любезно предоставили, говоря: «Если вдруг вам понадобится…» И третье: смотрели вы запись за двадцать пятое, за двадцать шестое, двадцать седьмое апреля?

– Позвольте напомнить, что убийство произошло тридцатого, – прокашлялся следователь. – У вас что там, адвокат Дубровская, от расстройства начались проблемы с памятью? Ничего я не смотрел!

– Но у вас хотя бы сохранились эти видеоматериалы?

– Вы что там, совсем не спите? – пробурчал следователь недовольно.

– Дайте мне их посмотреть! Мне это нужно, – взмолилась Лиза.

– Записи за тридцатое апреля приобщены к делу как вещественное доказательство и хранятся в суде!

– Меня не интересует за тридцатое! Мне нужны другие числа.

– Э! Да вы сами знаете, что хотите?

– Не заставляйте меня упрашивать. Стрелки скоро перейдут к трем, а вам завтра на работу к восьми!

– Спасибо за заботу! Берите, что хотите, но оставьте меня в покое. Я чертовски хочу спать.

– Отлично! Я буду у вас ровно в восемь. Спокойной ночи!

– Чтобы вам так поспать! – огрызнулся он и повесил трубку.

Ее ночное бдение было вознаграждено. Едва включив запись за двадцать седьмое апреля, Елизавета поняла, что напала на верный след. По крайней мере, она теперь знала, в каком направлении двигаться…