Адвокат-невидимка - Наталья Борохова

Председательствующий уставился на нее, словно видел в первый раз.

– Что за слайды? – удивился он. – И какое отношение они имеют к нашему делу?

– Самое прямое, – храбро ответила Лиза. – Они показывают, что версия защиты, озвученная в ходе прений, верна. Лещинский не убивал девушку. Его просто подставили.

– Протест, ваша честь! – лениво усмехнулся Немиров. – Моя коллега, должно быть, не заметила, что присяжных уже в зале нет.

– Адвокат Дубровская, – вздохнул судья, – не заставляйте разъяснять вам закон. Вы же знаете, что на этой стадии мы будем обсуждать с вами вопросы правового характера. Если у вас есть соображения по поводу меры наказания, мы вас выслушаем. Все остальное, боюсь, нас уже не интересует.

– Но эти доказательства появились у меня только вчера! – воскликнула она. – Настоящие доказательства невиновности.

– Вы опоздали! – ухмыльнулся Немиров. – Всему свое время.

– Но я знаю имя и фамилию убийцы! Я знаю, где он находится. У меня все это с собой! – воскликнула Лиза, поднимая в руках папку с бумагами. – Неужели вы даже не хотите дать мне возможность рассказать, что произошло той ночью в доме адвоката?

– Ваша честь! – вмешался Немиров. – Защитник плохо знает закон. Она не понимает, что нельзя ставить под сомнение правильность вынесенного присяжными вердикта.

– Защитник, вам известно это положение закона?

– Конечно, я читала кодекс.

– Тогда почему вы настаиваете на своей просьбе? – удивился судья. – Вы же находитесь не на базаре и не на рынке, где можно диктовать условия и назначать свою цену.

– Ваша честь! – проговорила Лиза, и голос ее задрожал от волнения. – Я знаю, что вы имеете право не согласиться с обвинительным вердиктом присяжных и вынести свое решение.

– Да, если посчитаю, что присяжные осудили невиновного человека, – согласился судья.

– Тогда позвольте доказать вам это! – с отчаянием воскликнула Лиза. – Я прошу у вас только десять минут. Если я не смогу убедить, тогда делайте, что хотите.

Она опустила руки в такой безнадежности, что даже конвоиры почувствовали себя неловко. Судья начал колебаться.

– Ваша честь! Вы не имеете права так поступать, – заметив нерешительность председательствующего, возразил Немиров.

– Вы ошибаетесь насчет моих прав! – осек его судья. – Разумеется, такое решение буду принимать я единолично, но это не лишает сторон права обращаться ко мне с такой просьбой.

Прокурор одернул на себе мундир.

– Но адвокат только отнимает у нас время, – сказал он сердито. – Следствие закончилось на прошлой неделе, и ни один здоровый человек за это время не способен нарыть новых доказательств.

– Вот что! – стукнул молоточком судья, прекращая дискуссию. – Адвокат Дубровская, вы просили у меня десять минут? Видите те часы над входом?

– Да, – озадаченно проговорила Дубровская.

– Считайте, что я дал вам это время. Но если я пойму, что вы опять мелете чепуху, я остановлю вас, и мы продолжим нашу работу в обычном порядке. Надеюсь, все ясно?

– Да… Спасибо, ваша честь!

Стрелка сдвинулась с места. Время пошло…

– Здесь вы видите переложенное на слайд изображение, снятое с камер, установленных в доме Лещинского. Итак, это двадцать седьмое апреля, – говорила Лиза, указывая линейкой на первую картинку. – Ну а это тридцатое апреля, день, когда произошло убийство, – она переместила указку. – Видите разницу?

– Ну, вот, защитник предлагает нам игру «Найди пять отличий», – ядовито процедил прокурор. – Я обещал, что так оно и будет.

– Отличие можно найти в пятом сегменте, там, где камера видеонаблюдения установлена на дорожке в парке, – объяснила Лиза, не дожидаясь подсказки участников процесса. – Камера легко доступна, и злоумышленник просто повернул ее, направив в противоположную сторону. Заметьте, двадцать седьмого апреля она еще контролирует дорожку, а тридцатого апреля смотрит куда-то вбок, охраняя никому не нужные заросли орешника.

– Но вы хотя бы можете сказать, зачем это было нужно вашему мифическому злоумышленнику? – ухмыльнулся Немиров.

– Разумеется, – улыбнулась Лиза. – Убийца знал, что территория особняка охраняется видеокамерами, и попытался найти для себя самый безопасный путь, рассчитывая попасть в дом через «мертвые зоны». Понимая, что пристальное внимание следователь будет уделять именно значимым местам, таким, как ворота, входная дверь, балкон, злоумышленник выбрал для себя самый неожиданный способ проникновения – окно на торце здания. Всего их два. Они не охраняются видеокамерами, значит, попасть через них в дом будет безопаснее всего.

– Женская логика! – подал насмешливую реплику Немиров. – Попасть в дом, просочившись через окна невозможно, моя дорогая! Ваш таинственный убийца должен был хотя бы выдавить стекло или расковырять раму, чтобы проникнуть внутрь. А это бы мы заметили! Мы осматривали все окна. Они были в полном порядке. Читали протокол осмотра, я надеюсь?

– Читала, – в тон ему ответила Лиза. – А вы не допускаете, что окна были просто открыты? Предусмотрительно открыты?

– Открыты? Что за чушь? – поморщился прокурор. – Вы намекаете на то, что убийца имел сообщника в доме Лещинского?

– Я намекаю на то, что убийца имел свободный доступ ко всем окнам, потому что имел возможность спокойно перемещаться по дому. Он знал расположение камер, – сказала Лиза. – Он был там своим.

– Тут наши мнения совпадают! – обрадовался Немиров. – Мы оба сейчас говорим о Лещинском.

– Я имею в виду другое лицо, – заметила Дубровская. – Пора, я думаю, назвать имя настоящего убийцы. Это женщина. Ее зовут Клавдия Самойленко. Вам известна она как домработница Лещинского…

– Нет, это невыносимо! – воскликнул прокурор. – Ваша честь, десять минут прошли, а мы не услышали пока ничего вразумительного.

– Я позволю защитнику продолжить, – невозмутимо заметил судья. – Ответьте только, адвокат Дубровская, откуда вы взяли эту Самойленко? Домработницу Лещинского мы допрашивали в процессе, и звали ее, как я помню, вовсе не Клавдия, – он сверился со своими бумагами. – Точно. Ее звали Аделина Сафронова.

– Взгляните на этот ответ. – Елизавета протянула судье лист бумаги с печатью. – Клавдия Самойленко поменяла имя несколько лет назад, ну а фамилию она взяла у своего бывшего мужа.

Судья просмотрел бумаги и в недоумении воззрился на адвоката.

– Черт возьми! – вырвалось у него. – Это верно. Но что… Что это значит?

– Я знаю эту Самойленко, – раздался вдруг глухой голос.

Участники процесса не сразу поняли, что он принадлежит подсудимому. Лещинский поднялся в полный рост. На его лице не было ни кровинки.

– Я защищал ее в 1978 году, – сказал он. – Я проиграл дело…