У всякой драмы свой финал - Валерий Пушной

У двери прислушался. Выдавил из кнопки соловьиную трель. Долго не отрывал от нее палец. Но изнутри никто не отозвался. Тогда достал свой ключ. Открыл.

С порога осмотрел прихожую. Охранников не видно. Быстро пробежал по квартире. Пусто. Ни единой души. И никаких следов недавнего пребывания людей.

Какое-то время приходил в себя. Затем снова обошел квартиру, более тщательно осмотрел. Но ничего, что могло бы указать на случившееся в ней несколько часов назад, не обнаружил.

Чувствуя себя как у разбитого корыта, Исай пытался за что-нибудь зацепиться, ухватить какой-нибудь кончик, чтобы разгадать непредвиденную загадку.

Оставаясь в полном недоумении, сообщил Корозову. Тот примчался незамедлительно. Ошалело заглянул в комнаты и в кухню. Уставился на начальника охраны, ожидая разъяснений. Спросил:

— Ты что-нибудь понимаешь?

— Пока только одно, — ответил Исай, — в квартире никого нет, взломов тоже нет, окна и балкон задраены, следов проживания людей не видно, все идеально чисто.

— Это я без тебя вижу! Ты скажи, почему здесь пусто?

— Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос, — на узком лице Исая не промелькнуло никаких эмоций.

— Какой вывод?

— Неутешительный: пока ничего непонятно! — сказал Исай. — Но, похоже, Нарлинская оказалась непростой штучкой.

— А ведь я уже, было, чуть не поверил ей. — Глеб заскрипел зубами. — Как же она ловко обошла меня на крутом повороте! — судорожно сглотнул слюну и передернулся. — Что же тут случилось, Исай?

— Придется разгадывать этот ребус, Глеб! — ответил начальник охраны. — Знать, хомутали мы ее поделом. Дожать не удалось. Но ничего, найдем и дожмем.

Пока разгадка не давалась. Хорошие мысли мозг просеивал, как сквозь решето, накапливая самые мрачные. Чутье медленно клонилось к тому, что охранников он может больше не увидеть. И это было самым скверным в его мыслях.

Интуиция редко подводила Исая. Она предупреждала прежде, чтобы с Евой всегда были начеку. Он вдалбливал это охранникам. Полагался на них. И вдруг — пустая квартира.

Обстоятельства раздавливали, как цыпленка табака. Нарлинская обвела вокруг пальца. С виду — невинная овечка. Но, как оказалось, увертливая и, возможно, не такая уж невинная.

— К сожалению, нащупать ее слабое место не вышло! — проговорил Глеб. — Не получилось. — он чувствовал опустошенность в душе. У него не вышло главное: узнать от Нарлинской что-либо об Ольге. Ева не стала ключиком к разгадке, который если не отопрет замок, за коим находилась его жена, то хотя бы укажет, где дверь с этим замком. Еще недавно чудилось, он очень близко подобрался. Так близко, что вот-вот обнимет Ольгу. Но это оказалось миражом. Нарлинская каким-то чудом вывернулась, смешав все карты. Теперь надо начинать сначала. Вот только где это начало? Сделав усилие над собой, выговорил. — Она переиграла нас, Исай! Настоящая артистка! Переиграла!

— Посмотрим. Это еще не конец!

— Покрути мозгами, Исай, где она может быть, и где могут быть твои охранники? — сказал Глеб. — И еще подумай, почему мы два, в общем-то, неглупых человека постоянно наступаем на одни и те же грабли!

— Хорошо! — сухо пообещал Исай.

— Это немыслимо. Мы до сих пор не знаем, где Ольга и что с нею! — продолжил Корозов. — Сейчас мне придется сообщить о случившемся Аристарху, и полез в карман темного пиджака за телефоном.

Оперативники Акламина не обнаружили в квартире никаких следов произошедшего преступления. Встретив вопросительный взгляд Глеба, Аристарх проговорил:

— Если все было так, как ты рассказал, то здесь тщательно подчистили все следы. А ты сам себе устроил головную боль. Сколько раз я предупреждал тебя ничего не предпринимать без согласования со мной! Вот — результат твоей самодеятельности.

— Предупреждал, предупреждал, — проворчал Глеб. — Только у них моя жена! Ты забыл об этом?

— Я не забыл, — нахмурился Аристарх и еще раз окинул взглядом кухню, в дверях которой они стояли, — я занимаюсь ее поиском. Ты решил предвосхитить события. Не стоило этого делать, не стоило.

— А что стоило? — вспыхнул Корозов. — Ждать, когда ты разродишься? Я не знаю, что с Ольгой, я не знаю, где она, я не знаю, кто похитил ее, я ничего не знаю! И я должен сидеть и ждать? Нет уж, избавь! Ты надеешься, что похитители выйдут на меня и назовут свои условия. А они не выходят! Не выходят и все! И что дальше?

— Я не надеюсь, я работаю! — серьезно парировал Акламин.

— Вот и я ищу свою жену! Ищу, как умею, как считаю нужным! — погашая в себе вспышку, сдержано заговорил Глеб. — И вот что я подумал. Возможно, в квартире между охранниками и Нарлинской возник конфликт. Вполне допускаю это.

— Уж скорее сговор, — вставил Аристарх. — Ведь из квартиры исчезли все, кто был здесь. Хотя в случае сговора, не стали бы так тщательно убирать следы.

— Вот именно, — подтвердил Корозов. — Дело в том, что Нарлинская показывала мне синяки и жаловалась, что парни насиловали ее. Может, в этом как раз зарыта собака.

— Исключено, Глеб! — решительно вмешался в разговор Исай, стоявший в прихожей у дверей в комнату, плечом прижавшись к косяку. — Парни надежные, эти не клюнут на бабьи штучки!

— Клюнут, не клюнут, это из области недоказанного! — прервал недовольно Корозов. — А синяки на ее теле я видел своими глазами!

— Хорошо. Предположим конфликт, — задумавшись, подал голос Акламин. — Допустимая версия. Тогда должен быть победитель и побежденный.

— Я бы сказал, побежденные, — уточнил Глеб и прошелся по кухне, заложив руки за спину. Щеку дернула легкая морщинка. — Не хочу каркать, но, боюсь, их придется долго искать.

— Ну, почему же, побежденные? — Неулыбчивые глаза Аристарха застыли, отяжелели. — А, может быть, побежденная? Такая версия также не исключается.

— Да нет, это исключено! — опять сунулся в их беседу Исай, оторвав плечо от косяка. — Я ручаюсь за этих парней!

Акламин внимательно посмотрел на него. Какие мысли в этот миг бродили в голове Аристарха, было непонятно. Он никак не ответил Исаю. И вообще больше ничего не сказал.

Еще раз прошел по квартире, присмотрелся к входной двери. Версия о том, что кто-то мог ворваться в квартиру и устроить разборки, отпадала. Впрочем, делать выводы было преждевременно. Гадать на кофейной гуще тоже не любил. Нужны улики, а их не было.

Возмущаясь упреками Аристарха, Глеб чувствовал себя виноватым. Его самонадеянность ни к чему хорошему не привела. Тупик за тупиком. Даже не лабиринт, потому что в лабиринте хотя бы один выход, но имеется. А тут — никакого просвета, ни с какого боку. Волком завоешь.

Аристарх прокручивал в голове события последних дней, начиная с убийств Блямбы и Кума. Вырисовывалась некоторая цепочка. Удалось разыскать очевидцев убийств. Информации, правда, было минимум, но заинтересовала одна общая деталь.