Акциденция - Алексей Климин

Но в этот раз я отобрал яйцо и прекрасно сам с ним расправился. Вот только в отличие от предыдущих дней, когда я съедал его и засыпал в сытом изнеможении, сегодня я почувствовал, что до сих пор голоден так, словно и не евши с вечера.

Но женщина видно была в курсе таких моментов выздоровления и следом, не дав возможности даже попросить, вложила мне в одну руку толстый ломоть хлеба, а в другую кружку с молоком. Травки, впрочем, последовали тоже.

Вставал и ходил по комнате я не раз в час, а каждые минут пятнадцать — поднимался сразу, едва почувствовав, что отдохнул. Да и заняться кроме этого мне было особо не чем, старые газеты с их радостными, ушедшими в былое новостями, как-то не шли. Так что в сад я рискнул выбраться уже после обеда. Одел штаны, которые только-то у меня и остались, окровавленную рубаху-то чей поди срезали, а потом и выкинули. Затем осторожно спустился с лестницы в сенях, миновал крытый двор и побрел меж деревьев.

— И куда это ты, милой, собрался? — окликнули меня откуда-то со стороны.

Я обернулся. Алена Агаповна полола грядки с чем-то и теперь, с подоткнутым подолом, прикрывшись от солнца рукой, стояла по колено каких-то желтеющих рядами растениях. Ну, мне ж все равно в какую сторону брести, и я направился к ней.

— Устал? — спросила она, когда я добрался.

— Устал, — признал я, отирая пот с глаз, донимающий меня, то ли от жары, то ли от усердия.

— Поди вон, присядь, — и женщина указала на чурбан, стоящий возле курятника.

Как я уже знал, по сегодняшним дням кур, как в довоенные годы, за огород не отпускали, поскольку они могли потом и не придти. Так что мне во всей красе предстал рыжий Петька и четыре курочки, разбредшиеся по небольшой выгородке. Да-а… получается это их «подругу» я уже съел.

— Алена Агаповна, — обратился я к хозяйке, — чем же я смогу вам отплатить?

Та опять выпрямилась, посмотрела на меня с интересом, подхватила выполотую жесткую траву и, пройдя чуть дальше, кинула ее в другой загон.

— Вот, если травы для моей кормилицы на зиму накосишь, так еще я останусь благодарная тебе.

Я поднялся и подошел к ней. Из угла того крохотного загона на меня печальными выпуклыми глазами смотрела коза. Не нравилось видно животине сидеть за забором.

«— Так вот чье молоко я пил!», — дошло вдруг, откуда такой непривычный вкус у продукта, до меня.

— Я, конечно, стараюсь выпасать ее здесь, рядом, в подлеске. Свободно опускать ее нельзя, уже не те времена, да и в стаде всякое бывает — там один из пастухов совсем старый дед, бывает, теряет скотину. Так что и туда не всегда отдаю. А уж что буду делать зимой, так совсем не знаю.

— Так я накошу! — браво пообещал я, при этом вспоминая, когда это косу брал в руки в последний раз. Чей поди в юности, с Пашкой, и то это было так, не косьба, а баловство. Ну, ничего, никогда не поздно учиться чему-то новому.

— Вот и спасибо, — кивнула травница, улыбаясь, — но беда в том, что ее нынче отыскать еще надо. Жара-то вон какая, да и рано началась, луга пожгло очень быстро. А теперь и вовсе говорят, что только вдоль реки, да подальше от слободы в низовьях найти можно.

— Найдем, — опять уверенно ответил я.

Ага, незадача… я не знаю, как косить, а тут еще и траву ту придется по району отыскивать…

— Ты б пошел, полежал, чай заморился, — меж тем, озаботилась Алена Агаповна.

— Да нет вроде, сильно не устал, — ответил я, действительно ощущая, как силы прибывают, чуть не с каждой минутой.

Женщина посмотрела на меня пристально, а потом улыбнулась:

— Ну, значит, считай, выздоровел ты Коля. Пошлю кого из соседских ребятишек к твоим, чтоб забирали завтра.

Вот и отлично! Действительно, хватит мне бока отлеживать здесь, надо банду Свешникова ловить, а то он уже озверел от злобы, что отцовский клад не дается ему.