Легавые. Ружье. Загадка Глухого - Эван Хантер

и ты — каждый день, только у вас это называется расследованием, — сказала Синди. Она перестала смеяться и выглядела теперь очень серьезной, даже усталой. — Разве ты не видишь, к чему это приводит? Детектив наблюдает насилие, которое он нг может ни понять, ни взять под контроль. Поначалу оно пугает и сбивает с толка, но постепенно все проясняете)!. Это будет замечательная диссертация. А ты что хочешь, то и думай!

— Не сомневаюсь, что диссертация будет классной, сказал Клинг. — Давай проработаем сцену соития.

Он глядел на нее снизу вверх, а она на него сверху вниз, их взгляды встретились, и некоторое время они молчали. Он смотрел и думал, до чего же любит ее. Васильковые глаза, бледное осунувшееся лицо, чуть приоткрытые губы. Она глубоко вздохнула, и рука со стаканом бессильно опустилась вниз. Он понял, что она ему ответит. Она согласится, хотя ей совершенно не хочется. У нее плохое настроение, и она думает, что выглядит непривлекательно. Больше всего ей хотелось бы посидеть, глядя на небо и попивая виски, а потом немного вздремнуть. Сейчас ей было совсем не до любви. Но если он хочет, она согласна.

Он прочитал это по ее глазам и губам и почувствовал себя насильником.

— Может, и в самом деле не стоит, — сказал он. — А то это будет напоминать некрофилию.

Синди улыбнулась ему в ответ вялой улыбкой. Клинг осторожно взял стакан из ее бессильно висевшей руки и пошел наполнить его.

Он был сильно разочарован.

ГЛАВА VI

В среду утром, после одиннадцати, в следственный отдел позвонила Анна Гилрой и попросила позвать Клинга.

— Привет, — сказала она. — Надеюсь, не разбудила?

— Нет, — ответил он. — Я уже давно на дежурстве.

— Не забыли меня? — спросила она.

— Конечно, нет.

— Я кое-что вспомнила. Вы же сказали, чтобы я обя- мтельно звонила, если что-нибудь вспомню.

— Вообще-то это была ваша идея.

— Моя так моя. У вас хорошая память.

— Итак? — Клинг выжидающе замолчал.

— Вам не интересно знать, что именно я вспомнила?

— Это связано с делом Лейденов?

— Конечно. Неужели вы думаете, я… буду отрывать мс от дел пустой болтовней?

— Разумеется, нет.

— Разумеется, — повторила Анна, и Клинг понял, что пиа улыбнулась. Самое удивительное, что он тоже улыбался.

— Что же вы вспомнили? — спросил Клинг.

— В прошлую пятницу Розе Лейден звонила я.

— Виноват, что-то я не улавливаю…

— Очень жаль, что не улавливаете, — сказала она, и наступило молчание. — Алло! — крикнула она в трубку.

— Я слушаю.

— Прекрасно. Помните, в телеграмме мистера Лейдена была просьба позвонить его жене? Насчет чековой книжки?

— Да.

— Так вот, ей позвонила я.

— Понимаю.

— Вам не интересно, о чем мы говорили?

— Конечно, интересно.

— Но сейчас я не Moiy говорить, — сказала Анна.

Клинг чуть было не спросил: «Так зачем тогда было звонить?» Но вместо этого произнес:

— Когда вы сможете говорить?

— Готова встретиться через полчаса. И обсудить это за хорошим долгим ленчем.

— Долгого у меня не получится.

— Тогда за коротким. У меня покладистый характер.

— И несмотря на это, мисс Гилрой…

— Зовите меня Анной.

— И все же, боюсь, за ленчем нам встретиться не удастся. Я мог бы подъехать к вам в фирму позже и поговорить…

— Мы можем что-нибудь выпить в баре часов в пять, — предложила она.

Клинг промолчал.

— Понимаю, — сказала Анна. — Вам не положено пить при исполнении служебных обязанностей.

— Дежурство у меня заканчивается в четыре сорок пять, — повторил Клинг и удивился собственным словам. С чего это он перед ней отчитывается?

— Значит, бар «Раундли» на Джефферсон-авеню, я пять.

— Лучше в четверть шестого. Я поеду прямо с работы.

— И не забудьте захватить пистолет, — сказала Анна и повесила трубку.

— Кто это? — спросил Карелла. — Синди?

— Нет, — ответил Клинг и, победив в себе желанна солгать, признался — Девица Гилрой.

— Что ей нужно?

— Оказывается это она говорила в пятницу по телефону с Розой Лейден!

— Есть какая-то информация?

— Не знаю. Она еще не сказала, о чем был разговор.

— Почему?

— Не могла говорить.

— Зачем тогда звонила?

— Чтобы дать мне знать.

— О чем? Она же ничего не сказала!

— Мы увидимся позже. Она готова дать информацию.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Карелла. — И не только информацию. Он выдвинул ящик стола, взял кобуру с револьвером 38-го калибра, лежавшую рядом с кобурой патронов, и прикрепил ее к поясу. — Если тебя интересует, — сказал он, — я только что связался с отделом регистрации личного оружия. Человек по имени Уолтер Дамаск не регистрировал пистолет «Айвер Джонсон» 22-го Калибра.

— Интересно! — воскликнул Клинг.

— Пошли, — сказал Карелла. — Навестим кое-кого из соседей Лейдена.

Клинг застегнул кобуру на плече. Вспоминая последние слова Анны и то, что сказала ему Синди насчет психологов и символов, он вдруг слегка испугался и занервничал, но потом немного воодушевился. С опаской взглянув на Кареллу, словно тот мог прочитать его мысли, Клинг последовал за ним.

Миссис Кармен Лейбовиц, вдове импозантного вида и с приятными манерами, было лет пятьдесят пять. Она жила напротив Лейденов, и ее, конечно, шокировало случившееся. По ее словам, жильцы направили петицию с требованием обеспечить их безопасность. «Кошмар, что творится в районе, — жаловалась миссис Лейбовиц, — людей грабят и убивают не только в лифтах, но и в собственных постелях. Тихий ужас!» Она живет в этом доме уже тридцать четыре года, приехала сюда юной девушкой, воспитала детей и не уехала даже после смерти мужа, которая произошла три года назад. Но такого на ее памяти еще не бывало. Эти животные буквально подстерегают людей, чтобы отправить их на тот свет, просто ' трашно выйти за порог.

— Я одинокая женщина, — сказала она. — Это очень Трудно. Я имею в виду, трудно жить одной!

Она говорила громким, визгливым голосом. Потертый Пуфик в стиле Людовика XVI, на котором она расположилась, стоял у обшитой деревом стены, увешанной ‘«ртинами. На миссис Лейбовии был костюм фирмы «Шанель» и туфли фирмы «Анри Ьандель», волосы тщательно сложены, лицо носило все следы безупречного ухода. Она Ообщила сыщикам, что они застали ее случайно: она вбиралась ехать в центр по магазинам. Карелла пообещал не задерживать ее долго и отказался от кофе и пирога с изюмом. Из кухни доносились грохот посуды и звяканье серебра.

— Кто там? — спросил Карелла, показав на кухню.

— Моя девушка, — пристально посмотрев на него, ответила миссис Лейбовиц.

— Дочь?

— Служанка, — сказала она, не отводя изучающего взгляда.

— Приходящая? — спросил Клинг.

— Да, — ответила миссис Лейбовиц. Подвергнув и его лицо столь же тщательному исследованию, она не отрывала от него взгляда, словно надеясь услышать что-то еще. Когда стало ясно, что Клинг не собирается больше