Одна дамочка с пистолетом - Джанет Иванович

Дождь тихо барабанил по стеклу в гостиной, состязаясь со звуками, которые издавало колесо Рекса. Прошло уже четыре дня с тех пор, как меня подстрелили, и боль перешла в раздражающую, но вполне терпимую свою разновидность.

А вот душевное здоровье поправлялось куда медленнее. У меня еще случались ночные кошмары, и я все еще боялась оставаться одна в квартире. Застрелив Джимма Альфу, я подползла к телефону и позвонила в полицию, прежде чем отключилась. Они появились вовремя, чтобы схватить Рамиреза на полпути ко мне на пожарной лестнице. Затем они увезли его в тюрьму, а меня - в больницу. К счастью, мне повезло больше, чем Альфе. Он был мертв. Я - жива.

На моем счету в банке покоились десять тысяч долларов. Ни цента еще не было потрачено. Меня задержали семнадцать стежков на моей заднице. Мне хочется сотворить что-нибудь безответственное, типа слетать на уик-энд на Мартинику, когда снимут швы. Или, может, сделать татуировку, или выкрасить волосы в красный цвет.

Я подпрыгнула от стука в дверь. Было почти семь вечера, и я не ожидала гостей. Осторожно я выползла в прихожую и приложилась к глазку. Челюсть у меня отпала от вида Морелли в спортивной куртке, джинсах, гладко выбритого, подстриженного. Он смотрел прямо в глазок. И самодовольно улыбался. Знал, гад, что смотрю на него, сгорая от любопытства, благоразумно ли поступлю, если открою дверь. Он помахал, и я вспомнила, как две недели назад ситуация была прямо противоположная.

Я отомкнула два засова. Но оставила цепочку на месте. Заскрипела дверью.

– Что?

- Убери цепочку, - сказал Морелли.

- Зачем?

- Потому что принес тебе пиццу, и если наклоню ее, чтобы тебе отдать, весь сыр смажется.

- Пицца от Пино?

- Конечно, это пицца от Пино.

Я переместила вес с левой ноги, чтобы облегчить боль.

– Зачем ты принес мне пиццу?

- Не знаю. Захотелось. Ты собираешься открыть дверь или как?

- Я еще не решила.

Это вызвало медленную дьявольскую улыбку на его физиономии.

– Ты меня боишься?

- Угу… да.

Улыбка еще пребывала на месте.

– Так и должно быть. Ты закрыла меня в холодильнике с тремя трупами. Рано или поздно я с тебя за это спрошу.

- Но не сегодня?

- Нет, - подтвердил он. - Не сегодня.

Я закрыла дверь, сняла цепочку, и распахнула врата ему навстречу.

Он положил белую коробку и упаковку пива на стойку и повернулся ко мне.

– Что-то, похоже, немного медленно топаешь. Как себя чувствуешь?

- Нормально. К счастью пуля разорвала немного жира и по большей части повредила стену в коридоре.

Его улыбка увяла.

- Как ты на самом деле себя чувствуешь?

Не знаю, как Морелли это удается, но он всегда может пробить мою защиту. Даже, когда я была на страже, и сохраняла бдительность, Морелли мог достать меня, завести меня, заставляя сомневаться, в своем ли я уме, и, вообще, возбуждать во мне самые неподходящие чувства. Беспокойство крылось в уголках его глаз, рот сжался, в противовес легкомысленному тону вопроса.

Я зажала губу, но откуда-то взялись слезы, тихо сбегая по щекам.

Морелли заключил меня в объятия и притянул к себе поближе. Он прислонился щекой к моей макушке и поцеловал в волосы.

Похоже, мы так долго стояли, и если бы не боль в моей заднице, я могла бы заснуть, окончательно успокоившись и чувствуя себя очень уютно и безопасно в руках Морелли.

- Если я задам тебе серьезный вопрос, - пробормотал Морелли мне в ухо, - ты честно ответишь?

- Может быть.

- Помнишь тот случай в папашином гараже?

- Еще бы.

- И когда мы были в булочной…

- Нет.

- Почему ты сделала это? Сила моего убеждения так уж подействовала?

Я отняла голову и взглянула на него.

– Полагаю, скорее из любопытства и желания взбунтоваться, честное слово.