Жажда смерти - Кирилл Шелестов

Генерал сидел за письменным столом и, водрузив на кончик носа узкие очки в прямоугольной металлической оправе, просматривал какие-то документы. Это был высокий сухощавый блондин лет пятидесяти или около того. Его правильные черты, голубые глаза и прямой нос напоминали о тех давно ушедших временах, когда при приеме в КГБ, где генерал прослужил более двадцати лет, предпочтение отдавалось обладателям славянской внешности.

— Разрешите войти? — гаркнул с порога Тухватулин, выкатывая впалую грудь.

— Входи, — охотно отозвался Лихачев, переводя насмешливый взгляд с меня на своего подчиненного.

Держался Лихачев всегда запросто, без начальственного апломба и, несмотря на то что мундир был ему к лицу, чаще носил цивильные костюмы и светлые рубашки без галстука.

— Вот, привел, товарищ генерал, — отрапортовал Тухватулин. — Это он тогда себя за губернаторского сына выдавал. Этот Решетов. Раскрутил я его. Сам признался. Можно протокол оформлять. Дело заводить за дачу заведомо ложных показаний и препятствие следствию.

Генерал снял очки и поднялся из-за стола.

— Правда, что ли? — спросил он с искренним любопытством, подходя ко мне и пожимая мне руку.

— Ну, не вашим же сыном мне было представляться, — ответил я с достоинством.

— Наглец, — сказал генерал беззлобно. И дружелюбно хлопнул меня по плечу.

У Тухватулина отвисла челюсть. О наших прежних отношениях с Лихачевым он, разумеется, не знал.

— Ты иди, — кивнул Лихачев Тухватулину. — Займись чем-нибудь. Рапорт какой-нибудь напиши. Мы тут вдвоем поговорим. Только повестку ему не забудь отметить, а то его не выпустят.

Тот попятился и исчез за дверью.

— Садись, — пригласил генерал. — Закуривай, если хочешь.

Я сделал и то и другое. Лихачев опустился в кресло напротив меня, тоже взял сигарету, пару раз коротко затянулся и раздавил окурок в пепельнице. Сегодня в его порывистых движениях чувствовалось скрытое возбуждение. Я догадался, что он пребывал в охотничьем азарте.

— Ну что? — спросил генерал, подмигивая. — Удивляешься? Дескать, как же так? Вроде дружили мы с твоим шефом. Обнимались-целовались. На губернаторском балу танцевали, как шерочка с машерочкой. И вдруг на тебе! Прошла любовь.

Я промолчал. Возможно, он ощущал некоторую неловкость и хотел ее преодолеть, придав нашему разговору прежний дружеский характер. Вообще-то он любил подурачиться и подурачить. Но в этой ситуации помогать ему я не собирался. Мы были по разные стороны баррикад, и я ему не доверял. Да и шутливость его в сложившихся обстоятельствах казалась мне довольно искусственной.

— Вот и он не понимает, — продолжал генерал в том же тоне. — Друг-то мой закадычный, Владимир Леонидович. Терзается сомнениями. Отчего я его разлюбил? Что не так? — Генерал скорбно покивал. — А я ведь его не разлюбил. Ни в коем разе! Наоборот! Я его, кстати, видел на днях, — перебил сам себя Лихачев. — В Москву меня вызывали. Приезжаю в аэропорт, прохожу через ВИП-зал, мне по штату так положено. Билеты мне выписывают на первый ряд. Заметь, я не просил. Мне без разницы, где в самолете мучиться. Меня хоть в багажное отделение помести, только в газету не заворачивай. А летел я этой «тушкой» маленькой, в которых бизнес-класса нет. Ну, ладно. Иду в самолет, сажусь на свое место. Подходит стюардесса, девчонка лет двадцати, и мне писклявым голосом сообщает: на этих местах сидеть нельзя! Постойте, говорю, как нельзя? У меня же в билете указано. Заметь, я в мундире. При погонах. Начальство московское требует, чтоб при полном параде мы туда являлись. Генерал-лейтенант как-никак. А она: на этих местах сидит Владимир Леонидович. И второй ряд не занимайте. Там его охрана располагается. Я, знаешь, перепугался весь!

Генерал схватился за голову и съежился, показывая, как он перепугался.

— Заметался! Простите, говорю, великодушно, что рылом не вышел. Зарвался, говорю. Собрался с охраной своего друга рядышком побыть. На одной скамеечке. Про него-то самого уж я, конечно, не мечтаю. Но с охраной, думал, мне можно. Хорошо, что вы меня одернули. Спасибо вам. Извините, говорю. Погорячился. Не знал, что тут такие важные люди. Сам Владимир Леонидович! Да!..