Миллионщица - Фридрих Незнанский

– Вы что же, думаете, это все-таки я – Мариночку?! О господи!.. Да говорю вам, это меня – меня! – хотят убить, меня заказал Стулов! А я – разве я похож на убийцу?! Боже мой…

Красных обессиленно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

– Что ж… – Денис достиг финала своей партии. – Попытаемся вам поверить… Но для этого вам придется прямо сейчас поехать с нами в прокуратуру и зафиксировать свои показания… Кстати, Стулов вас и не думал заказывать.

Сергей открыл глаза и недоверчиво посмотрел на Дениса.

– …Есть основания считать, что вашей жизни действительно угрожает опасность, уважаемый господин Красных, но совсем не с той стороны, откуда вы ее ожидаете…

– А… с какой?

– Со стороны вашего закадычного дружка-приятеля Виктора Степановича Иванова. Считайте, что вас сегодня удрать оттуда, куда он вас спрятал, надоумил ваш персональный ангел-хранитель. Есть у вас во что переодеться?

Красных, при последних словах Дениса потерявший дар речи, ничего не ответил.

– В стенном шкафу болтается спортивный костюм, – буркнул вместо него Филя, внимательнейшим образом отслеживающий развернувшуюся перед ним мизансцену.

– Не может быть… – к Сергею, наконец, вернулся утерянный дар слова.

– Еще как может! – заверил его Денис, поднимаясь на ноги. – Одевайтесь, господин Красных, и побыстрее, нас ждут.

Но у того, видимо, вновь вспыхнули нехорошие подозрения в адрес незваных гостей. Поерзав в кресле, он, наконец, решился, отведя в сторону глаза:

– Но… почему я должен вам верить? А вдруг вы все-таки от Стулова, тем более что ваше нелепое обвинение… Должны же быть какие-то документы, в конце концов?..

– Поздновато вы спохватились насчет документов, – усмехнулся Денис. – Я бы на вашем месте поинтересовался ими сразу. Прошу!..

И к Филиному негодованию Грязнов-младший преспокойно протянул Красных свое подлинное удостоверение.

– Вы… Вы правда из «Глории»? – Впервые за все время на лице хозяина квартиры появилось что-то вроде облегчения. – Я слышал про вас…

– Считайте, что мы вас сегодня спасли, – строго произнес Денис. – Поверив насчет пледа и даже взявшись проводить в прокуратуру. Сегодня вам вообще везет: следователь, ведущий дело, дежурил, правда, уломать его выслушать вашу, прямо скажем, фантастическую историю мне удалось с большим трудом.

Филя, в свою очередь, с большим трудом удержался, чтобы не фыркнуть: во дает Денис Андреич, артист ты наш… В то же время он испытывал восхищение перед тем, как четко, словно по нотам, отыграли патовую ситуацию Грязнов-младший вкупе с Турецким, превратив ее в диаметрально противоположную.

Кто-кто, а Агеев прекрасно понимал, что, будь Красных не столь трусливым мужиком или попадись они ему же на проникновении в его квартиру, но в другой ситуации, неприятностей и им, и «Глории» было бы не избежать… И тем не менее: выжать столько информации не из чего-нибудь, а из самого настоящего прокола, да еще столь виртуозно, как на его глазах сделал Денис, – это надо уметь!

…Спустя примерно полчаса, когда серебристый «лексус» Дениса со странным, облаченным в поношенный спортивный костюм пассажиром на заднем сиденье и молчаливым Агеевым рядом с водителем покинул, наконец, микрорайон Выхино, над Москвой уже вовсю разгорался рассвет – темно-красная полоса охватывала половину столичного горизонта, на глазах прогоняя синеву ночи, гася звезды.

Когда «лексус» достиг знаменитой Дмитровки, в спальне адвоката Виктора Степановича Иванова зазвонил будильник, поставленный им на шесть утра. Виктор редко вставал так рано, но сегодня впереди у него был сложный день: встреча с Ярым, во время которой неизбежно возникнут сложности, затем поездка в охотничий домик, где этот размазня, вероятно, совсем раскис от страха… Мысль о Красных разбудила адвоката окончательно. И полежав еще минуты три, еще раз прокрутив в голове все последние события, он принял по поводу бывшего дружка-приятеля окончательное решение…

То есть принял-то он его еще вчера, но сейчас, лежа в рассветной тишине своей спальни, обдумал и одобрил еще раз: Красных с его трусостью, несомненно, опасен им с Ларой, несомненно опасен! Так что все, что он решил, – действительно правильно.

Виктор Степанович Иванов всегда так делал – обдумывал, едва проснувшись, свои вчерашние решения. Он не сомневался в том, что народная мудрость абсолютно права и утро вечера действительно «мудренее».