На секретной службе - Сергей Донской

– Так вышло, – бормотал Макс, ворочаясь с боку на бок, – так вышло, я ни в чем не виноват. Простите. Я не по-настоящему убивал, понарошку. Они оживут потом, вот увидите…

Конечно же, это был просто бред. Ни одна из жертв Макса воскреснуть не могла, разве что в его сумбурных кошмарах. До самого рассвета его преследовали милиционеры и братья Пинчуки, оказавшиеся почему-то боксерами-тяжеловесами. Потом появилась проклятая шлюха из казино, снившаяся Максу то в образе развратной старухи, то с обезьяньей мордой вместо лица. Всякий раз, когда она настигала его после томительной погони, сердце очнувшегося Макса готово было выскочить из груди. А потом все начиналось сначала: милиционеры, Пинчуки, обезьяноподобная проститутка с губами-присосками…

Окончательно он пробудился оттого, что в ухо ему забрался клоп. Выковыряв паразита, Макс прижал его к ногтю и с наслаждением казнил, как врага народа, только кровь брызнула в разные стороны. При всех своих прелестях жизнь в приморском городе была сопряжена с обилием всевозможных паразитов.

Себя к их числу Макс почему-то не относил.

– Чтоб вы все сдохли, – пробурчал он, имея в виду и насекомых, и опостылевших ему одесситов. Когда же Штейн вытащит его отсюда? Сколько можно прозябать в дедовской квартирке с видом на мусорник? Макс родился совсем для другой жизни, светлой, радостной. В трущобах Одессы он задыхался. Особенно теперь, когда страх разоблачения прочно обосновался в его душе.

К этому в общем-то привычному страху примешивался еще один: томительное ожидание взбучки от американца. Катерина могла справиться с Бондарем одна, а могла похерить затею, не прикоснувшись к пистолету в сумочке. С нее взятки гладки. Свалит вину на сбежавшего напарника, а ему отдувайся.

Почесывая искусанные ноги, Макс сел на кровати. Кожа моментально покрылась мурашками – осенняя ночь выдалась прохладной. Чтобы согреться, он энергично растерся ладонями, встал и уставился взглядом в сумеречное окно. Не спалось ему вовсе не из-за клопов и не из-за кошмаров, даже не из-за ожидания разноса в офисе Штейна. Спинным мозгом Макс чувствовал, что намечаются какие-то важные перемены в его судьбе.

– Или пан, или пропал, – пробормотал он, направляясь в туалет.

Воды в бачке унитаза не было, ее успел слить оказавшийся более расторопным дед. Обругав его последними словами, Макс кое-как умылся из ведра и вышел на кухню, где бодро голосил радиоприемник, настроенный на местную волну:

– Временные трудности с водоснабжением в ряде районов вызваны выходом из строя водонапорной башни на Чумной горе и коллектора на территории города. Городские власти обещают устранить неполадки в самое ближайшее время, а пока призывают граждан экономно расходовать имеющиеся запасы воды…

– Слыхал? – спросил дед, пристроившийся за столом с кружкой чая. – Обещают вскорости все исправить. Значит, до Нового года будем сидеть без воды. Нужно ванну наполнить.

– Вот и наполняй, – откликнулся Макс, сунувшись в холодильник. – Я Новый год в каком-нибудь другом месте встречу.

– В Америке своей? – Предположение сопровождалось недоверчивым хихиканьем.

– Хотя бы.

– В шестьдесят восьмом одна моя хорошая знакомая, Софочка Брик, тоже решила эмигрировать. Помню, все спрашивала, куда спрятать фамильные бриллианты?

Дед мечтательно улыбнулся.

– Я бы ей посоветовал, – грубо сказал Макс, выставляя на стол кефир и кастрюльку с подмерзшими голубцами.

– Я посоветовал ей то же самое, но Софочка ответила, что лучше проглотит свои бриллианты. Так и сделала. И попала не в Тель-Авив, а на операционный стол.

– К чему ты мне это рассказываешь?

– К тому, что человек предполагает, а бог располагает.

– Ой, вот только бога приплетать не надо. – Макс с остервенением впился в пронзенный вилкой голубец. – Мы тут сами как-нибудь разберемся. – Его губы, перепачканные оранжевым соусом, пренебрежительно скривились.

Любуясь внуком, дед подпер щеку рукой – излюбленная поза пенсионеров, которым нечем себя занять. Сидят и пялятся, сидят и пялятся. Дырки в тебе готовы просверлить своими взглядами.

Чтобы вывести деда из задумчивости, Макс задал вопрос, ответ на который был ему совершенно не интересен:

– И что твоя Софочка? Эмигрировала в конечном итоге?

– Эмигрировала. Но конечный итог был другим.

– Да? – Макс отправил в рот половину следующего голубца.

– Года три назад она вернулась на родину и умерла.

– М-м? Так сразу?

– Не сразу. Мы даже успели погулять с ней по Приморскому бульвару, вспоминая бурную молодость. – Дед кашлянул в кулак. – Ведь мы так долго не виделись. Скажу тебе честно, мои теплые чувства к Софочке сохранились именно поэтому.

– Из-за общих воспоминаний, – понимающе кивнул Макс.

– Из-за того, что этих воспоминаний оказалось не слишком много. Кот наплакал. Мы ведь состарились вдали друг от друга.

– А! Понятно. Сохранили свежесть чувств. – Макс хохотнул.

– Какая там свежесть чувств, когда из нас уже песок сыпался.

– Вот я и говорю. Нельзя торчать на одном месте, уподобляясь замшелому пню. Иначе потом будет мучительно и больно. Ну, за бесцельно прожитые годы.

– Больно будет в любом случае, – печально сказал дед.

– С каких делов?

– Вот постареешь, тогда поймешь.

– Не-а, не постарею, – весело возразил Макс, покончивший с голубцами. – Слушай, дедуля, а ты завтракал? – Он заглянул в кастрюлю. – Черт, ты меня так заболтал, что я и не заметил, как слопал все, что было.

– Ничего, – сказал дед, подмигивая внуку. – Тебе на пользу, а мне, старику…

* * *

Стариковские разглагольствования Максу были до лампочки, тем более что их прервал телефонный звонок. Сорвавшись с табурета, он прошлепал босыми ногами в коридор и схватил трубку:

– Алло? – Его лицо вытянулось, когда он понял, что это вовсе не мистер Штейн вспомнил о его существовании в такую рань. – Ну? – буркнул он, услышав радостное щебетание Нели.

– Ты сегодня придешь? – спросила она.

«Надеюсь, что нет, – пронеслось в голове Макса. – Надеюсь, что у Катерины все прошло без сучка без задоринки. В этом случае свидание отменяется, поскольку прямо с сегодняшнего дня придется вплотную заняться подготовкой к отъезду… Мы едем-едем-едем в далекие края…»

– Какие края? – удивилась Неля.

Оказывается, он пропел строчку вслух. Вот что значит нервное напряжение последних дней. Так и в психушку загреметь недолго. Хорош же Макс будет, если станет распевать идиотские песенки, не контролируя себя.

Покусывая себя за палец, он строго спросил:

– Разве ты забыла, рыбка?

– О чем? – насторожилась Неля.