Чехов 7. Императорская охота - Гоблин MeXXanik

Чуть поодаль от нас стояли духи Мининых. Четыре призрака по привычке крепко сжимали топоры, но вместо злобы на лицах было только недоумение и растерянность. Они оглядывали друг друга, словно впервые видели.

Бабушка нахмурилась, ее ладони замерцали, но я только покачал головой:

— Не надо. Разве ты не видишь, что они не несут зло.

— Ты в этом уверен? — сурово уточнила бабушка, но присмотрелась к пришлым повнимательнее. — Отвечайте, вы живете лишь битвой?

— Жили, — ответил один из пришлых, лицо которого пересекал чудовищный шрам. — Наши тела были клетками, в которых мы не принадлежали себе. Битва питала нас. Мы не имели выбора, кроме как биться.

— А сейчас? — спросила Софья Яковлевна, явно уже сомневаясь, стоит ли развоплощать призраков Мининых.

— Есть ли что-то кроме крови и боли? В других мирах? — спросил громила и переступил с ноги на ногу. — Если там все тоже, то я не хочу больше так жить. И готов пасть от руки этой ведьмы.

— Кого? — княгиня задохнулась от возмущения.

— Молодой и красивой ведьмы, — поправил его товарищ и опустил голову.

Мне подумалось, что у этих призраков есть будущее. Бабушка приосанилась и неожиданно смягчилась.

— В других мирах каждый сможет начать жизнь заново. Никто не гарантирует, что боли не будет. Но у вас будет шанс стать счастливее. И если вы не звери, а разумные люди, то я готова отпустить вас.

— Спасибо за надежду, ведьма, — громила с уважением поклонился.

Я открыл портал в межмирье, и в мутном овале показался знакомый вокзал.

— Спасибо, мастер некромант, — едва слышно пробормотали трое и один за другим шагнули в окно. Четвертый же, тот самый, которого гаргулья утащила под воду, остался стоять напротив меня, крепко сжимая в руках топор. Между его бровей залегла глубокая складка. И я удивленно поднял бровь:

— Что?

— Кровавый Вой, — медленно произнес парень и коснулся головы. — Я… Не слышу его песнь. Ты избавил меня от него, некромант.

— Ты про ту опухоль? — уточнил я, и парень пожал плечами.

— Можешь называть ее так. Я хочу поступить к тебе на службу.

— Зачем?

Я задумчиво посмотрел на призрака. Живые берсерки были хороши в бою. Словно в подтверждение моих слов, Минин крепче сжал рукоять, и вокруг лезвия закрутились лепестки пламени:

— Я слышал песнь Кровавого Воя двадцать пять лет, — продолжил он. — И без него как-то… Непривычно. И внутри пусто.

Софья Яковлевна указала на окно:

— Там за порталом, тебя ждет новая жизнь, в другом мире, — начала она. — Если повезет, ты даже сохранишь себя.

Минин покачал головой:

— Вся наша жизнь — это служение богу Резни. Бесконечная круговерть кровопролития. Не уверен, что я сверну с этой дороги. Сердцем чую, что буду искать крови и находить ее. Мастер Чехов был хорошим противником. И я хочу служить ему после смерти. Это достойная плата за то, что тут, — он вновь коснулся своей головы, — я свободен. Мне достаточно этой тишины. Я хочу остаться здесь, а не пытать судьбу там.

Я усмехнулся:

— Если ты расскажешь про этот ваш мир…

— Альфа, — поправил меня Минин и кивнул. — Отвечу на все твои вопросы, мастер.

Я подошел к полынье, которую пробила гаргулья, поднял валявшийся на краю настоящий топор, призрачная копия которого оставалась в руках моего будущего слуги. С интересом осмотрел оружие.

Рукоять топора была изрезана диковинными рунами. А лезвие оружия было в зазубринах, словно по кромке были выточены загнутые вниз зубы. В навершии рукояти был вставлен мутный камень. Такой же, как в кинжале Ярослава.

Я крепче сжал теплую рукоять топора, но ничего не произошло.

— Это так не работает, мастер, — покачал головой берсерк. — Я потом объясню. Если примете в свою дружину.

— Чуть позже, — ответил я. — Я приму твою клятву.

— Мы закончили, мастер Чехов, — послышался голос Вальдорова, и я кивнул:

— Портал открыт, — обратился к ним. И кустодии молча направились к нему.

Последним, в прореху между мирами шагнул хронос. У прохода он остановился, обернулся и махнул мне рукой на прощание. Я кивнул ему, и парень пересек границу.

Я вздохнул, утер выступившую на лбу испарину. И закрыл портал.

Один из криомастеров провел над лежащими на траве телами рукой. А затем оставил на трухлявой серой стене дома замерцавшую коробочку:

— Маячок, — пояснил мне Вальдоров. — После того, как все закончится, поисковая команда заберет наших павших братьев и захоронит их на воинском кладбище. А на доске павших напишут их заслуги. В память о них.

— Хорошая традиция, — одобрил я.

— А теперь нам пора, — произнёс кустодий.

— Погодите… — бабушка отодвинула меня в сторону и рядом с ней из-под земли вырвались здоровенные костяные лягушки.

Я подозревал, что они вовсе не тотемы и как и у Морозова просто отвлекают внимание. Мне стоило давно заметить, что бабушка редко при мне демонстрировала точки силы, словно забывая, что они необходимы.

Вода в полынье забурлила, несколько пузырей оказались на поверхности и лопнули, выпустив зловоние. А затем наружу вырвался Минин. Он определенно был мертв. Призрак оказался достаточно мощным, чтобы вокруг него завертелся смерч. Обычно духи не возвращают себя силы в течение долгого времени. Но Софья Яковлевна выкинула перед собой длинные черные ленты, которые спеленали неугомонного Руслана Ниловича.

— Ведьма! — проревел мироходец и попытался вырваться.

Скорее всего, у него бы это получилось, но совершенно неожиданно для всех нас вокруг Минина завернулась черная цепь, и в грудь призрака воткнулся ржавый крюк.

— Он мой! — яростно выкрикнула княгиня. — Его надо развоплотить!

— Я свое не отдаю, — возразил ей душелов и дернул добычу на себя. — Простите великодушно, прекрасная леди, но я заберу его с собой.

Минин попытался сопротивляться. Глаза его выпучились, губы кривились, словно он и впрямь испытывал боль. Кожа под цепью стремительно почернела и осыпалась струпьями.

А затем за спиной душелова разрослась воронка, в которую он уволок извивающегося словно большая личинка князя.

— Кто это был? — ошеломленно спросил Вальдоров, указывая пальцем в направлении, где скрылся душелов.

— Вы его видели? —