Алмаз моей мечты - Александра Столярова

– Солнце мое, ты топаешь, как раненый слон. Спускайся давай, бесполезно это.

– Что бесполезно? – Его было слышно одновременно и в телефонной трубке, и на лестничной площадке второго этажа. Он свесился через перила и послал ей воздушный поцелуй с расстроенным видом.

– Все бесполезно. Знаешь, что я подумала? У нас есть отличный шанс поймать того неведомого типа.

– Ловля на живца? – Ник уже спустился и приобнял ее.

– Ага, сообразил? Все наши жулики сейчас заняты: кто-то отдыхает в морге, кто-то – в милиции… Следить за домом некому, кроме того таинственного незнакомца, который так мастерски водит джипы. – Серафима болезненно скривилась, вспомнив свой головокружительный полет в придорожную канаву. – И у меня есть замечательный шанс отомстить ему за мои синяки и раны.

– Кажется, я начинаю понимать.

– Ты чрезвычайно умный, – заверила его Серафима. – Подожди меня здесь, я попью водички.

Из кухни донеслось звяканье стекла, плеск воды, а через пару минут Серафима вернулась, держа в одной руке свой рюкзачок, а в другой – охапку какого-то мусора.

– Это что такое? – удивился Ник.

– Живец. Точнее, мы сейчас его смастерим. Побежали?

Покинув дом и пробежавшись рысью по улице, они поймали такси.

– На автовокзал! – велела Серафима и высыпала на колени свой драгоценный мусор, который до этого прижимала к груди. – Если можно, не спешите.

Водитель, несмотря на предупреждение, резко сорвал машинку с места. Ник то и дело осторожно оборачивался и осматривал окрестности, а Серафима тем временем соорудила сверток из маленькой картонной коробки, газет и полиэтиленового пакета. Для тяжести она запихнула в коробку плоский камешек, который прихватила на память с побережья Бухты. Что ж, придется ему сослужить другую службу.

– Ты думаешь, этот тип поверит, что в свертке алмаз? – шепотом спросил Ник.

– А что ему остается! Никуда не денется, поверит. За нами кто-нибудь едет?

– Черный джип с заляпанными грязью номерами. Хочешь посмотреть?

– Спасибо, насмотрелась, – проворчала Серафима раздраженно.

Таксист доставил их на автовокзал, видя их возбужденно-азартное состояние, бессовестно содрал сумму почти в два раза большую, чем полагается, но Ник безропотно расплатился, и они выскочили из машины.

Вокзальная суета и шум оглушили Серафиму, которая органически не переносила больших скоплений людей в ограниченном пространстве. Гул голосов, объявления по радио, вопли детей – все смешалось, и она потрясла головой, чтобы прийти в себя. Ник, безошибочно понявший ее намерения, взял ее за руку и повел в дальний угол зала, где находились камеры хранения. И в этот момент на Серафиму напала нервная дрожь, она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Вот она, развязка, уже совсем близко, и сейчас нельзя сделать ни одного неверного движения, чтобы не навредить. Журналистка вдруг осознала, что план ее придуман наспех и в нем зияет масса прорех. Каким образом ловить преступника? Не хватать же его за руку возле камеры хранения? А если и хватать, то что потом? В милицию они обратиться не могут по вполне простой причине: официально алмаз Нику не принадлежит, они его разыскивают нелегально, опираясь только на устное завещание деда. Поэтому что дальше, Серафима понятия не имела.

Воодушевленный и охваченный азартом, Ник ее сомнений не разделял. Отправился в кассу, купил жетон и махнул Серафиме: давай, мол, начинай. Она обреченно достала из рюкзака сверток, с великими предосторожностями убрала его в камеру хранения, поизображала немного волнение и беспокойство, надеясь на свои артистические способности. Ей уже с трудом верилось, что она сможет обмануть преступника, но отступать было некуда.

Шифр она набирала медленно, давая врагу возможность подсмотреть цифры. Ник куда-то пропал, она повертела головой и обнаружила его возле кассы. Попутно Серафима оглядела зал, но никого похожего на типа в изрядно намозолившей глаза клетчатой рубашке не заметила. Что ж, он хорошо прячется.

– Что ты задумал? – прошипела она, подскакивая к Нику, который уже успел купить билет на автобус до какого-то города.

– Нам нужно ослабить его бдительность. Он нипочем не подойдет к ячейке, пока мы маячим где-то поблизости. Сейчас мы сядем в автобус, сделаем вид, что нам нужно срочно попасть в соседний городок, а потом выскочим…

– На полном ходу? – содрогнулась Серафима. – Ты, может быть, забыл, но я только вчера изображала гордую птицу ежика и сегодня не горю желанием.

– Положись на меня, – попросил Ник и дернул ее за волосы.

Пришлось подчиниться и покинуть здание вокзала. Серафима чувствовала присутствие врага, кожей, спиной, всем телом ощущала его взгляд и поэтому тряслась как в лихорадке. Ник неодобрительно смотрел, как она курит одну сигарету за другой.

Нужный им автобус уже был заполнен людьми – не пришлось даже ждать. Серафима вошла в раздвижные двери первой, попыталась сквозь мутное стекло разглядеть привокзальную площадь, но двери с шипением закрылись, и водитель пробурчал что-то в микрофон, видимо, призывая пассажиров занять свои места.

Поскольку билеты они покупали уже последними, места им достались в самом конце салона. Серафима представила себя, со всех ног несущейся к дверям, и приуныла. Ушибленная нога, о которой она совсем позабыла, напомнила о себе пульсирующей болью. Ник ободряюще сжал Серафимину ладонь и прошептал:

– Веди себя естественно, он же наблюдает за нами.

Автобус тронулся и, неуклюже переваливаясь с боку на бок, медленно поехал по площади. Миновал здание вокзала, разноцветную толпу, крикливых торговок. Через минуту он сделает поворот, выедет на широкую улицу и скроется из поля зрения человека, который провожает его взглядом.

Серафима поняла план Ника. Дождаться поворота, потом любым способом выскочить из автобуса и со всех ног бежать обратно в здание вокзала, где враг уже подбирается к ячейке с «алмазом». Ей вдруг до смерти захотелось увидеть лицо убийцы, так что она даже о больной ноге забыла.

Автобус тяжело, словно беременный носорог, завернул за угол, и Ник пулей сорвался с места, забарабанил в стекло кабины водителя:

– Командир, останови автобус! Я кошелек оставил в вокзальном кафе! Слышишь, останови!

Пораженный его напором, водитель ударил по тормозам, жалобно заскрипели колеса, пассажиры дружно клюнули носами спинки передних сидений. Какой-то мужик в легком подпитии смачно обматерил растяпу Ника, остальные его поддержали. Мол, что за беспредел, из-за вас чуть в аварию не попали…

И Ник, и Серафима уже выскочили из дверей и помчались на площадь. В дверях мелькнула рубашка в красно-синюю клетку.

– Это он! – выдохнула Серафима на бегу.

В здание вокзала они ворвались на такой скорости, что люди в испуге шарахнулись в стороны. Милиционер, патрулирующий зал, направился к ним, так что Нику пришлось откупаться. Он протянул сторублевую бумажку, и мент отчалил с довольным видом, который должен был означать: «Ребята, теперь я слеп, глух и нем».