Героев не убивают - Елена Топильская

Неся в себе страшную тайну о коррумпированных людях президента (во что я, кстати, не поверила, это очевидная «разводка») и про космические взятки в размере полумиллиарда долларов, я забежала на рынок и долго выбирала продукты подешевле. Принесясь домой, я срочно сделала заготовки для праздничного ужина, и тут раздался звонок в дверь. Регина. Она скинула туфли и спросила:

— А чем ты собираешься его удивлять?

— Да, это хороший вопрос. Я задумалась. Иностранца икрой кормить уже не смешно, в зубах навязло.

Тут я хихикнула.

— А чего ты смеешься? — подозрительно прищурилась Регина.

— Вспомнила одну смешную штуку. По телевизору рассказывала женщина — метрдотель какого-то ресторана…

— Ну-ну? — поторопила Регина.

— Она пыталась иностранцу объяснить, какая рыба имеется в меню. Там была отварная осетрина, она говорила — рыба, а он спрашивал, какая. Она не знала, как по-английски будет осетрина, и вышла из положения — сказала: «Мать черной икры». Он понял и попросил: «Хорошо, пусть будет мать черной икры, только, пожалуйста, без жареного Чипполино…»

Регина нервно рассмеялась:

— Ха-ха, но между прочим, до прихода твоего комиссара Каттани осталось меньше двух часов. Что это ты жаришь-паришь? — Она показала на кружочки баклажанов, нарезанные, посоленные и сложенные горкой под тарелку, чтобы с них стек горький сок.

— Это будут медальоны с овощной икрой. Я их сейчас обжарю на постном масле, потом сверху на каждый медальончик положу пассерованные овощи — ну, лук нарезанный, морковку, помидоры, в общем, что найду. Кетчупа добавлю, сверху зеленью посыплю. Можно еще сделать уксусную заправку: в воду с сахаром — ложку уксуса, еще чесночок выдавить, будет остренько…

— Понятно, — прервала меня Регина, стаскивая с меня через голову фартук и повязывая его себе. — Учись, детка, как надо. Медальоны — это баловство.

Баклажаны режем кубиками, — и она безжалостно покромсала медальонные заготовки, — и жарим их вместе с другими овощами. И кладем на блюдо горкой. Так гораздо быстрее. А ты пока зелень нарежь…

Когда Регина выложила на блюдо опошленные баклажаны с овощами, я щедро посыпала их зеленью и вынуждена была признать, что эстетика блюда не слишком пострадала, зато время его приготовления сократилось вдвое.

— Скажешь, что это называется «сотэ», — наставляла меня подруга. — Теперь второй вопрос: что вы будете пить? Ты должна поразить его воображение.

— Ты думаешь? — тоскливо спросила я.

— Безусловно. Посмотрим, чем ты располагаешь.

Регина бесцеремонно залезла в кухонный шкафчик, где у меня стояла стеклянная посуда. Обозрев наличность, она вздохнула:

— Понятно. А что у тебя на десерт?

— Сыр, — робко призналась я.

— Отлично. Подашь белое сухое вино.

— А где я его возьму? В магазин я уже не успею. Я купила водку и коньяк.

— На, убогая. — Регина протянула мне принесенный ею пакет. Там звякнули друг о друга две бутылки белого вина, названия которого я даже не слышала.

— Это хорошее южноафриканское вино, — пояснила Регина. — Что ты скорчила лицо?

— Я просто не представляла себе, что мы импортируем вино из Южной Африки, — оправдывалась я.

— Да! Сейчас! Никто его не импортирует, это мне привезли из-за границы, а я от сердца оторвала. Между прочим, эти бутылочки стоят, как половина «мерседеса».

— Ой! Может, тогда не надо? — перепугалась я.

— Надо, — жестко сказала Регина. — Заодно поддержишь разговор. Ты, кажется, когда-то расследовала дело про хищение вина.

— Да не вина, а коньяка.

— Ты ж коньяк не пьешь.

— Вот именно. Нашли во всем городе одного следователя, который коньяк не пьет, и дали мне это дело.

— Напомни, в чем там была проблема, — деловито отозвалась Регина, расставляя на столе тарелки и бокалы и всовывая полотняные салфетки в смешные керамические кольца в виде свинок.

— Это намек? — спросила я, кивая на кольца.

— В каком смысле? — удивилась Регина.

— Знаешь анекдот про то, как лиса вышла замуж за волка и у них родился поросенок?

— Не-ет…

— И волк ее выгнал. Идет она по лесу, плачет, а навстречу ей медведь.

Что, мол, ты плачешь, лисонька? Она рассказала, медведь ей — ну, не плачь, я на тебе женюсь. И женился. И у них родился поросенок…

— Ну?

— Мораль: все мужчины — свиньи.