Траектория чуда - Аркадий Гендер

* * *

Я опять сидел в своем дорогущем номере, и размышлял. Да, еще утром казалось, что мое «расследование» развивается так динамично, что нужно еще чуть, еще капельку для того, чтобы наступило если не знание, то понимание мною ситуации и методов ее разрешения. Но ни разговор с Талией, ни то, что я, наконец, вспомнил первую встречу с ней, не дали мне ровным счетом ничего. И я не знал, какой следующий шаг мне сделать, потому сто сидеть, и просто ждать, было хуже пытки. И вдруг я подумал, что, может, стоило бы справиться у Люси Зайцевой, не знает ли она случайно чего о той красивой блондинке в красном? Говорила ведь она, что многие на турвыставку ходят чуть не каждый день, как на работу. Вдруг Люся общалась с ней, и та что-нибудь рассказывала о себе? Хотя, ну какова вероятность получения хоть какой-нибудь рациональной информации — одна тысячная процента? Миллионная? Да неважно, в этой ситуации все, что больше нуля — мое. Я извлек из записной книжки мобильника номер Люси Зайцевой, и нажал посыл.

— Вас слушают, — после нескольких гудков взяла трубку Люся.

Слышно было плохо, Люсин голос странно булькал и звучал, как будто через гулкое эхо.

— Але, Люсь, привет! — как можно более беззаботным голосом произнес я. — Ты звучишь, как из погреба! Это Глеб беспокоит тебя в выходной. Але! Ты слышишь меня?

— Слышу, слышу, я и есть из погреба, сейчас, вылезаю, — уже без бульканий отозвалась Люся, и словно в подтверждение ее слов в трубке раздался калиточный визг петель погребного притвора. — Здравствуй, дорогой. Какое беспокойство, я тут у себя в глухой деревне, как Робинзон на острове, с ума схожу без общения. Набирала Жанке — у нее телефон не отвечает. Слава Богу, хоть ты позвонил, и то небось ее разыскиваешь?

— Нет, дело не в Жанне, — раздосадованный глупым Люсиным многословием, оборвал ее я. — Я у тебя хотел спросить кое-что.

— Ну, наконец-то! — своим ужасным кашляющим смехом рассмеялась Люся. Не прошло и года, как ты позвонил мне, а не через меня своей любезной Жанне, мой дорогой. Спрашивай, я отвечу на любой твой вопрос.

Я немного опешил, потому, что последнюю фразу Люся произнесла таким тоном, каким женщина обычно дает понять, что готова на все, и желательно прямо сейчас. Господи, неужели Люся на меня положила глаз и, сто процентов будучи в курсе охлаждения наших с Жанной отношений, решила попробовать подбить под меня клин? Тем более, что для нее-то я — мильёнщик. Только этого мне и не доставало для полного комплекта удовольствий!

— Послушай, Люся, — индифферентно начал я, — помнишь, я как-то заезжал к тебе на выставку в ЦДХ? За ключами от квартиры?

— Конечно, помню, — ответила Люся. — Ты забрал у меня ключи, и вы поехали с Жанкой трахаться. Давно хотела спросить — у нее что, тогда была ежемесячная краснознаменная забастовка трудящихся? После вас вся постель была в кровище. Или, может, ты лишил ее анальной девственности?

— Люся, ты вгоняешь меня в краску, — поперхнулся я, на самом деле чувствуя, что краснею.

— Да брось, дорогой, мы же взрослые люди, — опять, обозначая смех, закашляла в трубку Люся, явно довольная тем, что ее эпатаж достиг цели. Слушай, а чего мы будем по телефону-то? Надо поговорить, приезжай ко мне, а? Далековато, конечно, ко мне сюда, ну да ничего, ты у нас быстрый. Сам-то где сейчас?

— Я, Люся, сейчас в дивной Швейцарщине, — ответил я, испытывая огромное облегчение от того, что у меня есть неубойная отмазка не ехать к вагинально озабоченной дамочке. — Любуюсь на красоты Женевского озера.

— Ах, да, ты говорил, а жа-а-ль, — тускло протянула Люся, а то у меня тут все условия для разговора имеются. Ну, тогда спрашивай, что хотел.

Господи, наконец-то удалось перевести разговор в нормальное русло!

— Так вот, когда я тогда заезжал к тебе, — начал я объяснять Люсе суть вопроса, — там у тебя в ЦДХ я видел одну женщину — высокую блондинку, всю в красном, очень красивую. Ее просто невозможно не заметить — вся в красном, просто Lady In Red из песни Де Бурга. Не помнишь, случайно такую?

"Нет, не помню", — сейчас ответит она, и — все", — подумал я, пока Люся выдерживала паузу перед ответом, но все получилось иначе.

— Меломан ты наш, — наконец, снова заговорила Люся. — Помну я твою Lady In Red. Как раз в тот день она была и у нашего стенда, спрашивала про Испанию, про Коста-Браву. А тебе-то в ней, позволь поинтересоваться, какой интерес, дорогой?

Так, что же придумать? А то еще приревнует информатор к красотке в красном, и — привет, не скажет больше ничего!

— Да ты понимаешь, случайно встретил ее здесь, в Женеве, — нашелся, что соврать я, — так она втирает, что сама американка, хоть и русского происхождения, что в России не была уже три года, и что встречать ее год назад на турвыставке в Москве я никак не мог. Ну, вот и хочу я вывести ее на чистую воду. Ты ничего больше не знаешь про нее?

— Нескладно врешь, дорогой, — умехнулась Люся. — Небось, замужем она, и просто у нее есть какая-то причина скрывать от своего америкоса, что год назад она была в Москве. А ты хочешь ее этим прижать, и трахнуть, верно?

Господи, да что же у нее все вокруг этого крутится-то?! Просто патология какая-то. Знать, не зря Роман, Жаннин муж, считает Люсю Зайцеву не только скрытой лесбиянкой, влюбленной в Жанну, но и тайной извращенкой. Так, может, подыграть ей?

— Ну, если честно, то — да, — со вздохом кающегося грешника, согласился я. — Ты, Люсь, чисто Зорге с Абелем, от тебя ничего не укроется.

— Грубая лесть не может быть признаком большого ума, — ответила неизвестно чьим афоризмом Люся, и неожиданно серьезно сказала: — Я знаю кое что про эту девицу в красном. Мне наплевать, зачем на самом деле тебе нужна информация о ней, но ты должен пообещать мне, что ничего не скажешь Жанке.

Я почувствовал себя охотничьей собакой, почувствовавшей след дичи, и оттого замершей. Только при чем тут Жанна?

— Конечно, обещаю, — фривольным тоном согласился я. — Ну и ты уж, пожалуйста, не рассказывай Жанке про этот наш разговор, ладно?

— Все мужики — кобели, — без обиняков ответила Люся. — Все бабы это знают, только красивые, как Жанка, считают, что их сия чаша ввиду их абсолютной неотразимости обязательно минует, а умные, как я, не испытывают на этот счет никаких иллюзий.

Вон какая, оказывается, какая у Люси самооценочка! Да и к лучшей и единственной подруге Жанне, видимо, она, относится в высшей степени неоднозначно. Может, прав Роман?

— Кто такая эта в красном, я не знаю, но в тот день на выставке она была не одна, — начала тем временем рассказывать Люся. — Отгадай с трех раз, с кем я ее видела?

— С президентом Путиным, — предположил я. — Не попал? С далай-ламой?

— Чем длиннее хрен, тем короче ум, — вздохнула в трубке Люся, — но Жанку всегда интересовало только первое. Твоя блондинка была на выставке с Романом.

— С каким Романом? — не понял я.