Криминал на лабутенах - Дарья Калинина

Вот теперь по рядам собравшихся пронеслась волна оживления. Люди переглядывались. Многие, Мариша это видела, не верили ей.

– А мы слышали, что дела у покойника в последнее время шли совсем плохо! – произнес кто-то.

– Он и квартиру новую в долг покупал!

– Совсем у него денег не было. Из милости у дочери жил.

– А она его еще и во всем стесняла.

– В самом необходимом отказывала!

Мариша почувствовала еще больший стыд. Если бы отец был жив, она бы его испепелила. Но папенька был недоступен для ее гнева, как, впрочем, и для всяких других чувств. Он был мертв, совсем мертв. И не оставалось ничего другого, как просто его простить.

– Мой отец не всегда бывал чистосердечен, – громко произнесла Мариша. – Это правда. К сожалению, он уже многие годы имел возможность расплатиться со всеми вами.

Тут же послышались возгласы:

– Откуда?

– С чего?

– С каких барышей? Он же не работал!

– И бизнес давно продал!

– Деньги у папы были, – твердо произнесла Мариша. – Они у него были и есть. Так что вам не нужно волноваться, вы все получите свои деньги назад.

Но люди ей не верили.

– Он нам тоже много чего обещал.

– Отец стал с годами чудаковат, – взмолилась Мариша. – Простим его.

– Мы-то простим, денежки не простят.

Люди упорно не желали верить в то, что их деньги вернутся к ним.

– Я лично даю вам слово, что я расплачусь по всем долгам своего отца! У гроба его в этом клянусь! Неужели вам этого мало?

Теперь люди ей поверили. Они обрадовались, заговорили друг с другом, обсуждая сказанное Маришей. Таким образом, время, отпущенное на торжественные речи, оказалось истраченным на обсуждение совсем других вещей. И Мариша подумала, что зря она вылезла вперед. Надо было дать возможность сказать о ее отце что-нибудь хорошее. Ведь должно же было быть в покойнике что-то хорошее, о чем можно было бы сейчас вспомнить.

Но ничего ни у кого не получилось. Лишь одна средних лет женщина вспомнила, что покойный любил собак. С этими словами гроб в могилу и опустили.

Потом играла музыка, рыдали особо впечатлительные гражданки. Одна Алиса стояла с сухими глазами, которые горели у нее злым блеском. Улучив минутку, она подошла к Марише и произнесла полным ненависти голосом:

– И что теперь? Думаешь, я стану отдуваться за твои слова?

– О чем ты?

– Ты сказала этим людям, что расплатишься по долгам нашего отца!

– Сказала.

– Вот и не думай, что я стану платить за твой длинный язык!

– Не беспокойся, – глядя на сестру со странной смесью брезгливости и жалости, произнесла Мариша. – Тебя мое обещание никак не затронет.

– Да? Интересно послушать, что же ты для этого придумала?

Голос Алисы был гадок. И Марише захотелось влепить наглой сестрице звонкую пощечину. Но она сдержалась. Напомнила себе, что девочка перенесла стресс, отсюда, вероятно, и ее враждебное поведение, и сказала:

– Получу свою половину наследства отца, из него выплачу долги.

– А с чего ты решила, что будешь что-то там наследовать?

Мариша удивилась. Это уже что-то новенькое. Помнится, до сих пор Алиска утверждала, что они с Маришей равноправные наследницы.

– Не поняла.

– Так я тебе прямым текстом скажу! В завещании нашего отца тебя нету!

– Как это?

– А так! О тебе там ни строчки!

– Но я же его дочь.

– Ни тебя там нету, ни моей матери. И чтобы он вычеркнул последнюю, мне пришлось здорово потрудиться. Даже до развода дело дошло.

– Так это ты поссорила своих родителей?

– Можешь мне поверить, игра стоила свеч! Там есть что наследовать! Наш с тобой отец был совсем не бедненьким человеком. У него только бизнес оценивался в миллион долларов. И еще кое-какая недвижимость. И деньги!

– Деньги я видела.

– Те деньги в тайниках, которые ты видела, – это капля в море. Ты нашла самые крохотные папины заначки, которые к тому же хранились в самых непопулярных валютах. Папа приобрел их просто так. Если вдруг вопреки всем ожиданиям евро с долларом каким-то непостижимым образом возьмут и грохнутся, чтобы хоть какая-то часть у него в валюте других стран сохранилась.

И пока Мариша приходила в себя, Алиска продолжала бушевать:

– Это он другим мог плести сколько угодно о том, как страшно он нуждается, крутится из последних сил, чтобы содержать семью, я-то знала истинное положение дел!

– Алиска, но зачем ты поссорила родителей?

– Затем, что отец должен был понять: у него есть только один по-настоящему близкий человек – я! И потому в его завещании только я одна и есть!

Мариша смотрела на сестрицу, не зная, что сказать. В душе у нее стремительно поднималась горечь. Это было такое мерзкое и в то же время сильное чувство, что у Мариши даже во рту появился привкус горечи.

И она спросила у сестры:

– И ты это всегда знала? Ну что меня в завещании нашего папы нет?

– После развода родителей отец пошел к нотариусу и написал там новое завещание. Я видела текст. Там было одно имя – мое!

Глаза Алиски светились теперь не просто злобой, а лютой злобой.

– И учти, сестренка, что бы ты тут ни сказала, я не позволю тебе встать на пути между мной и папиными деньгами. Они все мои! Слышишь! Мои! И я ничего и никому из них отдавать не собираюсь. Мне наплевать, что ты тут наобещала этим простофилям. Распоряжаться папиным наследством буду одна я. И я никому из него не дам и копейки!

Мариша была в таком шоке, что просто не знала, что ей сказать. То, что она пролетела с наследством, огорчало ее в последнюю очередь. С долгами отца она тоже как-нибудь разберется. Раз дала слово этим людям, будет потихоньку выплачивать из своих средств. Ничего, с детьми и мужем они с голоду точно не умрут. Но Алиска… Как сестра могла быть такой подлой, лицемерной и… мелочной? Говорит, что у отца есть миллион в долларах, а сама мало того что присвоила себе деньги из папиных тайников, так еще и вынудила Маришу оплатить похороны из собственного кармана.

– Алиска, тебя Бог накажет, – только и смогла выдавить из себя Мариша.

И удивительное дело, стоило ей произнести эти слова, как из-за соседнего надгробия показалась знакомая фигура. Это был Милорадов собственной персоной. Мариша сначала глазам своим не поверила. Но странное дело, почему-то при виде своего друга Мариша подумала, он явился сюда для того, чтобы покарать сестрицу за ее жадность и подлость. Подумала и потому совсем не удивилась, когда увидела, что следователь направляется именно к Алиске.