Сваха для монаха - Дарья Калинина

Вошедший Роберт был мрачен. Даже не просто мрачен, а очень мрачен. Кинув на него один-единственный взгляд, Мариша сразу же без всяких предварительных расспросов поняла: что-то случилось. И случилось очень плохое.

Роберт вошел и тяжело опустился за стол на единственный уцелевший после вчерашнего побоища стул. Некоторое время он сидел молча. А затаившие дыхание девушки не сводили с него глаз. Катька отложила в стороны щетинистую щетку, поняв, что сейчас Роберту не до нее и не до ухаживаний. И скорее всего, он ее просто не замечает, как никого и ничего вокруг себя.

— Ну что, Роберт? — наконец решилась первой нарушить молчание Мариша.

Все-таки она сегодня уже повалялась на Роберте. И ей казалось, что это дает ей определенные преимущества в общении с ним.

— Все очень скверно!

— Нашли вы Вениамина?

Роберт в ответ издал сдавленный стон.

— Нашли.

Дальше расспрашивать Мариша смысла не видела. И так все было ясно. Стоило взглянуть на скорбную фигуру Роберта, как становилось очевидным: Вениамина в живых нет, и нет уже давно.

— И как он погиб?

И Роберт рассказал. В подробностях. Со всеми живописными деталями. За время его рассказа Светка и ее приятельницы успели позеленеть, побледнеть и даже посинеть. А сама Мариша трижды успела проклясть собственный язык. Дернула же ее нелегкая проявить любопытство. Ну, скажите на милость, какая ей, собственно, разница, как погиб Вениамин? Погиб человек и погиб, и этого ей вполне достаточно. Совсем даже не обязательно ей знать, что перед смертью ему размозжили голову, а потом полумертвого утопили в болоте, откуда и извлекли его бравые коллеги с помощью лодочного багра.

— Нога у него за корягу зацепилась. Потому и не засосало целиком. А так бы никогда не нашли. Болото там отличное. Даже в сушь пройти невозможно.

— И как он?

— Тепло на улице, — невыразительным голосом произнес Роберт. — А он столько дней в теплой жиже пролежал. Как вы сами думаете, как он?

Светка издала невнятный булькающий звук и пулей вылетела из комнаты. Алина последовала за ней. Но вовсе не по причине того, что беспокоилась за подругу.

— И что вы теперь будете делать? — спросила Мариша у Роберта, с трудом поборов подступивший к горлу приступ тошноты.

— Теперь? Теперь мы отсюда не уедем!

— Пока не вычислите убийцу?

— Своими руками гада отволоку за решетку! — прорычал Роберт.

Глаза у него при этом дико сверкнули. И огромные кулаки сжались. Сам он напоминал туго сжатую стальную пружину. И Мариша, хотя у нее не было ни малейшего повода, чтобы опасаться Роберта, испуганно отодвинулась от него подальше. В Роберте сейчас бушевала дикая первозданная ярость. И успокоить его могла только кровь. Кровь убийцы его коллеги и любимого товарища.

— Так что так, девчонки! — произнес Роберт, внезапно овладевая собой и поднимаясь. — Я вам сообщил. И надеюсь, что вы сможете сделать выводы.

— Какие выводы? — подскочила Катя. — Ты куда?

— А как же мы? Мы одни останемся? Без твоей защиты? — поддержала ее Мариша.

— Мне нужно подумать. Одному.

— Мы тебе не будем мешать!

Но Роберт лишь отрицательно покачал головой и двинулся к выходу. Как-то все одновременно девушки поняли, что настаивать бесполезно. Сейчас он их просто не услышит. Но расставаться с крепким надежным мужчиной ужасно не хотелось. И Мариша бросилась наперерез.

— А как прошел разговор с Бородой? — спросила она, заслонив своим телом выход.

Катька сообразила, что происходит. И моментально очутилась рядом с Маришей. Видя, что проход ему в любом случае закрыт, Роберт тяжело вздохнул и остановился:

— А что Борода? Между прочим, его Петром зовут. Интересная личность.

— А что в нем интересного? По-моему, просто грубиян и хам!

— Не знаю, с нами он разговаривал нормально. Он в самом деле тут уже не первый год работает. Его все давно знают и отзываются о нем хорошо.

— И откуда он взялся?

— Точный адрес я у него не выяснял. Но приехал он из Питера. Да! Кстати говоря, раньше он работал на восстановлении усадьбы Сычевых.

— Что? Там, где нынче живут психи?

— Ну, не всегда же они там жили, — пожал плечами Роберт. — В последнее время многие старые дома, не представляющие большой исторической или архитектурной ценности, передаются частным лицам.

Подруги кивнули. Они тоже слышали об этом. Государству было не под силу содержать многочисленные усадьбы и поместья, разбросанные по пригородам. Поэтому те тихо ветшали и постепенно приходили в негодность. А благодаря усилиям местного населения, радостно растаскивающего строительный камень для своих нужд, эти старые дома вскоре должны были оказаться полностью уничтоженными.

Чтобы не допустить подобного безобразия, администрация в ряде мест приняла решение — продать старинные усадьбы или передать их в долговременную аренду. Чтобы арендаторы или новые хозяева уже сами приводили в порядок поместья.

— И поместье Сычевых не стало исключением. Его оценили, назначили приемлемую цену и продали.

— Кому продали? Там же живут монахини!

— И психи!

— Это не столь важно, — поморщился Роберт. — Но если вам так любопытно, то скажу. Дом купил некий господин Егоркин — бизнесмен и меценат.

Подруги слушали, затаив дыхание. Оказывается, сколько всего интересного они не знали. Человек, который купил бывшую усадьбу Сычевых, очевидно, считал, что сделал выгодное приобретение. Еще бы, целый старинный дом и огромный парк возле него! Правда, парк ему отдали пока что только в аренду. Но новый хозяин не унывал. Он был уверен, что со временем найдет нужные ходы, чтобы приобрести старинный красивейший парк в личную собственность.

Но очень скоро ему пришлось изменить мнение о своей покупке. Нет, реставрация дома прошла успешно. И даже потребовала не так много расходов, как опасался его новый владелец. Дом стоял как новый, сиял новехонькими стеклопакетами, новой крышей и свежей штукатуркой. Казалось бы, живи и наслаждайся. Приглашай к себе толпы гостей и хвастайся перед ними, что ты теперь почти помещик.

Сначала новый хозяин так и сделал. Он поселился в доме. И с удивлением стал отмечать, что на него буквально посыпались несчастья. Сначала ушла жена. Конечно, кто-то скажет, что это весьма спорная потеря. Но вместе с женой ушла добрая часть капитала, который был записан на нее. Потом сдохла любимая, куда более любимая, чем жена, собака. Потом начались проблемы в бизнесе и со здоровьем. Все рушилось вокруг несчастного владельца усадьбы словно карточный домик. Вся его налаженная жизнь в одночасье пошла трещать по швам.