Беда по вызову - Ольга Степнова

Мне пришла в голову другая мысль. Сработали журналистские навыки и тяга к нестандартным ситуациям. Я порылась в сумке, выбирая оружие. Пистолет Сазона был тяжелым, неудобным, и я не очень хорошо представляла как им пользоваться. Зато Каринин — легкий, маленький, почти целиком помещался в руку и у него имелась только одна пимпочка, на которую, видимо, и нужно было давить. Идти в бомжатник без оружия наготове, я, честно говоря, побоялась.

Я закурила и потопала к тому костру, от которого деды прихватили с собой аборигена. Подойдя поближе, я отбросила сигарету, чтобы достойно начать разговор.

— Жирные бычки бросаем, мадамочка! — крикнул мне косматый тип, похожий на портрет неардентальца в учебнике.

— Кучеряво живем! — дружелюбно пояснила я.

Вторая фигура, сидевшая рядом с неардентальцем, встала, оказавшись теткой в клешеном полупальто и ажурном белом платке. Она с проворством голодной Таньки отыскала окурок в траве, отряхнула его и двинулась обратно.

— Эй, тетка! Я этнограф! Изучаю обычаи и нравы местных жителей. Поможешь мне за сто рублей?

Тетка обернулась.

— Пятьсот, — густым басом сказала она. — Мы тут не бедные. Задарма не работаем.

Я решила, что это мотовство, но согласилась и присела к костру.

— Пятьдесят процентов вперед, мадамочка! — сказал косматый. — По предоплате работаем.

Я протянула им двести пятьдесят рублей и почесала дулом затылок.

— Ты зажигалочку спрячь, а то рванет ненароком, — посоветовал любитель женской одежды. — Прикурить мы тебе завсегда поможем. Ты же этнограф, зачем как на стрелку пришла?

Я устыдилась и спрятала пистолет в карман.

— Элла, — представилась я зачем-то настоящим именем.

— Да нам по-барабану. Хоть Дездемона, — усмехнулся косматый. — Говори, зачем пришла.

Он подбросил веточек в костер и вытянул длинные ноги на которых красовались абсолютно новые, шикарные кроссовки Reebok. Я растерялась, потому что к предмету разговора хотела подобраться изящно, незаметно, и как бы невзначай.

— Я диссертацию пишу. Тема: «Социальные слои современного общества и способы их выживания в новых экономических условиях России»

— А они, что — опять новые? — удивился неарденталец.

Мужик в ажурном платочке усмехнулся.

— Это тема для реферата в десятом классе. Ну, может, для курсовой. Хотя, сейчас такое «образование» за деньги, что в аспирантуре будут букварь учить, а кандидатскую про два плюс два писать, — разродился он грамотной речью.

— Вы кандидат наук?

— Я? Доктор. Бывших экономических наук.

Вот вляпалась.

— Что заставляет людей жить так, как вы живете?

— Ты пресса, что ли? — заржал косматый, обнажив свой единственный зуб. — Так и пиши, мадамочка: живем мы замечательно, лучше всех живем. Знаешь, кто самый богатый человек в городе? Начальник свалки. Просто этого никто не знает. Мы рангом пониже, но тоже не бедствуем. У нас все честно: территория поделена, никто на чужое не зарится. Даже у ворон свои участки. Тут и поесть, и выпить, и одеться, — он хвастливо ткнул пальцем в свои кроссовки. — Сливки, конечно, начальство собирает. Вот недавно тут целый самосвал компьютеров какая-то фирма выкинула. Что, почему — неизвестно, но деньжищи там немалые. А месяца два назад тут очень крутую тачку выбросили. «Ягуар» знаешь? Начальник увидел — сигарету, которую курил, сжевал и проглотил от удивления и задумчивости. Ожог пищевода заполучил. По запчастям он машину распродал и на Кипр отдыхать укатил, долечивать пищевод и фрукты кушать.

— Так это ваше начальство на джипе приезжало?

— На джипе? Не, это Зинона начальство. Он хвастался, что нашел работу по специальности.

— И кто же он по специальности?

— Он? Актер драматического театра. Бывший.

— И что… эта его актерская работа — ночная?

— Эти парни заезжают за ним примерно раз в две недели вечером. Зинон приходит утром довольный и рассказывает всем о волшебной силе искусства.

— Он что, там много зарабатывает?

— Мадамочка, говорил же, скажите прямо — что вам нужно? А то диссертация, нравы, способы выживания… Еще пятьсят и все что знаю, расскажу.

— Правильно, — поддакнул доктор бывших экономических наук. — Новые условия, знаете ли, а жить надо…

— Что, они опять новые? — снова всполошился неарденталец.

Я возмутилась обдираловке, но послушно выложила деньги.

— Зинон появился на свалке полгода назад, — начал доктор наук хорошо поставленным голосом, привыкшим работать на большую аудиторию. — Он действительно артист, причем заслуженный. Зиновий Петров. Актер одной роли. Играл Ленина во времена расцвета социалистического реализма, чем и прославился. Когда спрос на Ленина резко упал, Зинон запил. Дети у него в другом городе, жена умерла. Какие-то дельцы его облапошили, когда он квартиру на меньшую с доплатой менял, и остался он на улице. Месяц Ленина в подземном переходе изображал. Подавали ему хорошо, народ даже специально ходил на него посмотреть. Только конкуренты этого не вынесли, избили Зинона и больше в переход не пустили. Тогда он и пришел на свалку. Смотрим — Ленин идет. Руки за спиной, взгляд с прищуром, кепка… Реквизит у Зинона до сих пор остался. Ленина здесь приняли и даже полюбили, у многих наших тоска по прежним временам. Выделили ему здесь участочек, тем он и жил. Тут и поесть, и попить, и одеться.

— Значит, он по ночам теперь где-то Ленина играет?

— Может, и не Ленина, но кого-то точно играет, и платят ему за это хорошо. Реквизитик у него побогаче стал — костюмы, галстуки, дипломат кожаный, мобильник, и куча всяких очков. Что-то я не помню, чтобы Ильич темными очками увлекался. В-общем, Зинон как-то очень хорошо устроился. Говорит, к весне квартиру купит, но что и где не рассказывает.

— Этот парень седой, — встрял доктор, — его старый друг. Он поэт. Они вместе служили искусству, и вместе выпивали. А горластый, на джипе — это их главный. Режиссер, наверное, хотя с виду не скажешь.

Больше обитатели помойки ничего не знали. Как я их не пытала, рассказ ходил по кругу: пришел на свалку Ленин, прижился, но вскоре нашел денежную работу по специальности с помощью друга-поэта, стал меньше пить, и теперь собирается купить квартиру. А горластый — главный режиссер, хотя с виду не скажешь.

Я распрощалась с «бывшими», но с полпути вернулась.

— Эй! — крикнула я издалека. — А в том «Ягуаре» никаких бумаг не находили? Расписок там каких-нибудь?

Они запожимали плечами.

— Чистая вроде машина была. Ни вмятин, ни крови, ни трупов, ни бумаг, ни даже номеров.

* * *

Мозаика событий, происшедших за последние дни, сведения, добытые мною не всегда праведным путем, позволяли делать выводы. Я чувствовала, что разгадка где-то на поверхности, что я хожу рядом с ней, и не хватает буквально нескольких сильных и четких штрихов, чтобы из хаоса возникла простая и ясная картина. Я хожу где-то рядом, и, кажется, знаю как подойти поближе.