Сокровище падишаха - Ольга Баскова

Охранник Кеша, лениво что-то жевавший, сначала заартачился:

— Без разрешения Ирины Александровны не имею права.

Вид у него был довольно неприступный, и Галя расстроилась. Если этот недалекий парень сообщит Ирине, не видать им никаких записей. На ее удивление, Герман не растерялся, ловко, будто фокусник, сунув в руку Кеши несколько тысяч.

— Нам очень не хотелось бы беспокоить Ирину Александровну, — проникновенно сказал он. — Женщина только похоронила мужа.

— Но зачем вам эти записи? — резонно поинтересовался Кеша. — Следствие не велось, и вообще Аркадий Борисович предан земле.

Боростовский придвинул к нему еще две синенькие бумажки и ничего не ответил. Кеша пожал широкими борцовскими плечами:

— Черт с вами. Сейчас найду. Какого, говорите, числа это случилось? Запамятовал.

Лопатина напомнила, хотя знала, что охранник просто тянет время. Когда что-то делаешь почти вслепую, всегда страшно. Кеша без проблем отыскал нужный день и время — семь утра. Они увидели, как шеф тяжелой походкой шел по коридору, открыл дверь своего кабинета и больше не показывался. Вероятно, он сам сварил кофе, потому что Ларисы еще не было. В семь тридцать появилась Галя. Девушка сжала кулаки, пытаясь сдержать слезы, которые непрошеными каплями покатились из глаз.

— Дальше не нужно, — всхлипнула она. — Утром, кроме меня, к нему никто не заходил.

Она жалобно посмотрела на Германа, словно оправдываясь перед ним. Боростовский провел рукой по ее волосам:

— Разумеется, ты тут ни при чем, — он повернулся к охраннику: — Отмотай-ка назад. Мне интересно, кто последний заходил в кабинет шефа за день до его смерти.

Кеша послушно выполнил его просьбу, лениво бросив:

— Кажется, я и так знаю. Часов в восемь вечера Танька появилась. Сказала, мол, кое-что забыла в кабинете шефа. Я дал ей ключ. Все знали об их отношениях… Почему же она не могла забыть в его кабинете «кое-что»? Кстати, она спросила, на месте ли Аркадий Петрович, и недовольно фыркнула, будто он должен был ее ждать. И сама проторчала там минут пятнадцать, наверное, ждала его.

— Давайте-ка все же посмотрим, — все трое приникли к экрану и вскоре убедились, что охранник прав. Взяв на вахте ключ, Лазарева прошествовала в кабинет любовника с таким видом, словно ей было глубоко наплевать, что ее увидят, и через пятнадцать минут вышла. В руках она держала какую-то бумажку, скорее для отвода глаз.

Кеша моргнул и преданно взглянул на доктора:

— Еще что-нибудь желаете посмотреть?

— Нет, спасибо, — онколог взял Лопатину за руку и, попрощавшись с охранником, вышел из офиса.

— Ты понимаешь, что она там делала? — поинтересовался он, рубанув ладонью воздух. — Для такой операции ей вполне хватило бы и минуты.

— Но если он был аллергиком, значит, имел при себе лекарства, — заметила Галина. — Татьяна заходила вечером, а не утром, следовательно, никак не могла вытащить их из его пиджака.

Боростовский улыбнулся, и девушка впервые отметила, какая добрая и располагающая у него улыбка — как у взрослого ребенка.

— Почему ты решила, что лекарства находились в его пиджаке? — изумился он. — Что, если ваш босс хранил их в ящике стола, на полке, в конце концов? Наверняка Таня не раз занималась с ним любовью прямо на рабочем столе — такие, как он, это любят. Уверен, она знала и про аллергию, и про то, где любовник прячет лекарства.

Он распахнул дверь машины и помог Гале сесть на пассажирское сиденье, а сам примостился за рулем.

— Более загадочна смерть самой Татьяны, — процедил Боростовский, заводя машину. — В ней загадочно все, понимаешь? Почему она сбегала по лестнице одна с чемоданом? Почему никто не видел ее любовника? Куда он делся потом, почему бросил ее в аэропорту? Впрочем, — он вздохнул, — надо зайти в отделение полиции и побеседовать со следователем. Среди моих пациентов есть люди, которые могут устроить мне эту встречу. Может быть, после разговора с компетентными людьми многое станет ясным?