Восемь идеальных убийств - Питер Свенсон

Прости за задержку, – наконец написал он. – Там, где я сейчас, нужно соблюдать тишину.

А ты где?

Я тебе скажу, но только не сейчас. Это безнадежно испортит остальную часть разговора, а я очень рад, что мы сейчас ведем этот разговор.

Что-то в его тоне начало меня доставать, и я написал:

Ты долбаный псих, сам знаешь.

Короткая пауза. Затем:

Я тоже так думал. После того как убил для тебя Эрика Этвелла, ощутил настолько невероятный подъем, что решил, что я чудовище. Это было все, о чем я тогда мог думать. Я стрелял в него пять раз, и только пятый выстрел убил его. Первая пуля попала в живот. Ему было очень больно, но после того, как я сказал ему, что сейчас он умрет, я увидел, как всю эту боль сменил страх. Я увидел знание у него на лице, знание того, что вот-вот наступит конец. Ты видел такое с чейни?

«Чейни» было почему-то написано с маленькой буквы.

Нет, – написал я в ответ.

Он понимал, почему умирает?

Не знаю. Я ему ничего не говорил.

Может, как раз поэтому тебе это не так понравилось, как мне. Может, если б ты увидел это в его глазах, его понимание, что с ним происходит и почему, тогда бы ты понял.

Я не получил от этого никакого удовольствия, – набрал я. – А ты получил. Вот в чем большая разница между нами.

Вот потому-то я и думаю, что ты такой же ненормальный, как я, – ответил он. – Ты составляешь список, восхваляющий искусство убийства, а когда я решаю действительно сделать то, для чего он предназначен, применить это искусство на практике, то ты не видишь в этом никакого смысла?

Есть разница между художественным вымыслом и реальностью.

Не такая большая, как ты думаешь, – ответил Чарли. – И в том, и в другом есть своя красота, и я уверен, что тебе это известно.

Я написал слова: Не было никакой красоты, когда я убил Нормана Чейни, – и тут же стер их. Нужно было немного подумать. Нужно было подвигнуть Чарли довериться мне, рассказать мне либо кто он, либо где он сейчас.

Я набрал: Можем мы встретиться?

О, мы уже встречались, – незамедлительно последовал ответ.

Когда?

Я вижу, к чему ты ведешь. Просто чтобы сберечь время, я не собираюсь говорить тебе, кто я такой. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Нужно еще кое-что сделать. Просто изумительно, как ты наводишь меня на новых идеальных жертв. Ника Прюитта ты мне просто-таки преподнес на тарелочке.

Он ни в чем не провинился.

Еще как провинился, уж поверь мне! Я думал, будет гораздо сложней заставить его упиться до смерти, но, по-моему, ему даже понравилось. Трудней всего было с первым стаканом, а потом он пил все, что я ему подносил. Казалось, он был почти счастлив.

Не думаю, что смогу заставить тебя открыться, прежде чем ты сделаешь что-нибудь еще.

Если ты только не пойдешь со мной, – ответил он, как я и надеялся.

Конечно, – набил я в ответ. – Мы с тобой вместе. Расскажем друг другу всю правду.

Наступила долгая пауза, и я уже было подумал, что упустил его. Или он все-таки обдумывает мой ответ? Наконец Чарли написал:

Соблазнительно, но я пока не готов. И дело в том, что ты уже обеспечил меня еще двумя жертвами, одна из которых умрет, а другая исчезнет, прямо как в тайне красного дома. Можешь помочь мне, если хочешь.

Все мое тело заледенело.

Дай подумать, – быстро напечатал я, уже вставая. Быстро оделся, опять натянув сырые носки, влез в ботинки. Меня всего трясло. Он уже наверняка на пути к дому Брайана и Тэсс! Или уже там. Цапнув свой мобильник, я немедленно набрал номер Тэсс, думая, что смогу предупредить ее, чтобы никого не впускала в дом. Звонок сразу же переключился на автоответчик, и я не стал оставлять сообщение. Прикинул, не позвонить ли в «девять-один-один», но почему-то подумал, что если все-таки сделаю такой звонок, а полиция ничего в доме не найдет, то замучаюсь отвечать на вопросы, с чего это я вообще позвонил. Сказал себе, что принимаю правильное решение.

* * *

Снаружи снег валил еще сильнее, чем в течение всего вечера. Я бросился вверх по крутой улице туда, где была припаркована моя машина. Дороги были жуткие, но я все равно был уверен, что быстрей доберусь до Саут-Энда на машине, чем пешком.

Развернулся и слишком быстро понесся по спуску, а когда в самом низу притормозил, машину занесло, выставив почти что боком. Сняв ногу с педали тормоза, стал нажимать на нее короткими толчками, но автомобиль и не думал останавливаться, скользя по своему собственному разумению прямо на Чарльз-стрит, перед которой горел красный свет. Я сжался, приготовившись к удару, но других машин вокруг не было. Да и пешеходов оказалось всего ничего – лишь какая-то парочка остановилась на тротуаре поглядеть, как я куда-нибудь врежусь.

Когда машина наконец остановилась, то замерла по диагонали к Чарльз-стрит, хотя носом в более или менее нужном направлении. Я выровнял ее и поехал дальше, на сей раз медленнее, повторяя себе, что улететь с дороги – это самое худшее, что сейчас может произойти. Если только Чарли просто не пугал меня, то он уже определил своих следующих жертв. Если я доберусь туда первым, то смогу по крайней мере предостеречь их. Но не там ли уже Чарли? Он вполне мог находиться в их доме, пока мы с ним общались через «Дакбург», писать ответы с телефона. Это объясняло бы опечатки. Я попытался сосредоточиться на дороге и не думать об этом. Снег теперь валил стеной, прямо на ветровое стекло. Дворники работали без передышки, но стекло запотело, а по краям его быстро намерзал лед. Я включил обдув на всю катушку, опустил стекло со своей стороны, высунул голову наружу и так и проехал по Арлингтон вдоль всего парка Бостон-Коммон. Когда показалась Тремонт-стрит, стекло немного очистилось. Я знал, что свернуть на улочку Мюрреев с односторонним движением не получится, так что уже собирался бросить автомобиль на углу и остаток пути преодолеть пешком. Но, миновав их улицу, решил проехать дальше, на ближайшем перекрестке свернуть направо и попробовать попасть туда в объезд.

Все тело болело; я заставил себя чуть расслабить пальцы, намертво вцепившиеся в руль. Боковую улицу, на которую я нацелился, давно не чистили, и колеса прокрутились, когда я влетел на нее. На следующем перекрестке опять свернул направо в переулок, в надежде, что он выведет меня на боковую улочку Мюрреев. Еще один поворот – вроде она, хотя все «спальные» улочки Саут-Энда выглядели для меня совершенно одинаково. Я сбросил газ, двигаясь помедленней и выискивая глазами через боковое стекло дом Мюрреев с его синей дверью. Проехал почти три четверти квартала, пока наконец не заметил его. В отличие от большинства кирпичных таунхаусов вокруг, в его выходящих на улицу окнах по-прежнему теплился свет. Я постарался не думать о том, что это может значить, – о том, что я могу обнаружить, войдя в дом.