Обмани меня нежно - Наталья Андреева

«Попал», – подумал он. Семенова явно над ним издевалась. Вид у нее был наглый и самоуверенный. На губах играла насмешливая улыбка. Он так и не смог разгадать хитроумную комбинацию, авторами которой являлись Екатерина Семенова и Георгий Голицын. Он, Валерий Громов, не понял ни-че-го.

Ему пришлось ее отпустить. Но еще оставались двое, на показания которых он очень рассчитывал. У него еще оставался шанс.

– Мне срочно надо вернуться в Питер, – хрипло сказал Громов, когда за Екатериной Семеновой закрылась дверь.

Теперь ему казалось, что на него все смотрят с жалостью. И коллеги, и начальник милиции вокзала, и эксперты. Даже понятые. Его все жалеют, потому что он провалил операцию. И он уцепился за соломинку:

– Я немедленно еду обратно.

– А мы? – переглянувшись, спросили эксперты. – Дайте нам хотя бы сутки отдохнуть! А лучше двое!

– Да, да, отдыхайте, – машинально ответил Громов. – В Питер я лечу один. Надо позвонить, заказать билет на самолет...

– Валерий Сергеевич, может, поездом? – подал дельный совет один из коллег. – Вы же на вокзале находитесь. До аэропорта добираться никак не меньше часа, потом еще с час ждать вылета, ехать в город из Пулкова – тоже время надо. Да вдруг еще погода нелетная. Я сейчас узнаю, когда ближайший поезд.

– Мне надо быстрее, – хрипло сказал он.

– Выспаться вам нужно. Я возьму СВ и постараюсь, чтобы к вам никого не подселили.

... Громов лежал на нижней полке, бессмысленно глядя в темное окно, и думал: «Как же так?» В купе он был один, и думать никто не мешал. Вся информация была у него, все перемещения Голицына и Семеновой зафиксированы, все разговоры записаны, кроме тех двух дней и ночей, что они провели вне зоны доступа. Но теперь он знал и название отеля, где они скрывались. Знал, что ночи они проводили в одном номере, в постели. Знал, что ели на завтрак и что пили. Знал, что при них не было багажа. Это-то и убивало. Они занимались любовью. Не бизнесом, а именно любовью.

Заехав днем на квартиру Голицына, они целовались всерьез. Такую страсть играть невозможно. Сидящие на прослушке мужики сами тряслись и ерзали на стульях. Любовь была той третьей силой, которая вмешалась в хитроумно спланированную комбинацию и спутала все карты. В том числе и его любовь к Виолетте, которая тоже не вписывалась ни в какие планы.

«Надо бы опустить шторы», – подумал он, но с места не тронулся. За окном стояла глубокая ночь, свет в купе погашен, и мелькавшие за окном фонари мешали спать. Нужно было всего-навсего опустить шторы. Но он почему-то этого не делал. Сон все равно не шел, и Валя бессмысленно глядел в ночь, на фонари, на яркие огни в окнах железнодорожных станций, на небо, которое было чуть светлее, чем темнота прохладного купе. Работал кондиционер, и Громов опять подумал: «Надо бы выключить кондиционер». Он замерз и очень устал, но не сделал ни того, ни другого. Не опустил шторы и не выключил кондиционер. Почему? Он и сам не смог бы ответить на этот вопрос. Ему казалось, что он медленно сходит с ума.

Он ехал допрашивать Каретникову. Допрашивать с пристрастием. Это была последняя зацепка. Связующее звено между Голицыным и Семеновой. Их золотой фонд. Он ехал, чтобы изъять их золото. И все-таки добыть себе победу.