Ночь у Насмешливой Вдовы - Джон Диксон Карр

— Слушаюсь, мисс, — ответила Флосси, подавая хозяйке коробку шоколадных конфет с ликером. — Но… мисс Вэтью! Ваш лиф, корсаж, или как там он называется…

— А, кстати! — оживилась Вэтью. — Он похож на платья, которые носили еще до твоего рождения. Корсет-то на шнуровке. Затяни меня потуже, Флосс. Упрись ногой в угольный ящик и тяни. Ничего, если спереди будет выпирать. — Она задумалась. — Помню, была я как-то в Национальной галерее. Меня пригласил один джентльмен посмотреть старых мастеров. И знаешь что, милочка? Женщины на картинах и в подметки мне не годились!

— Но, мисс Вэтью! Вы ведь идете на церковный базар!

— Да, старым кошкам мой вид не понравится. — Вэтью злорадно ухмыльнулась. — Зато он придется по душе мужчинам.

— Неужели мисс Бейли и правда будет… то есть…

— Нет, Флосс. Хотя… по правде говоря, я точно не знаю, в кого она нарядится.

В тот момент, когда Вэтью откровенничала со служанкой, костюм Джоан оставался неизвестен даже Гордону Уэсту. Неподалеку от «Лорда Родни», в доме полковника Бейли, Джоан смотрелась в большое зеркало, висевшее над ее туалетным столиком. Перед ней лежала большая коробка с маскарадным костюмом. Гордон Уэст, развалившийся на кровати напротив, разглагольствовал, причем уже довольно давно.

— Нет, ни за что! — говорил он. — Как ты не можешь взять в толк, ангелочек, что я не появлюсь на церковном базаре с шестом для баржи? Я зайду туда ненадолго, да. Куплю все, что угодно, — от птичьего корма до старых часов. Но вверить себя заботам этих гарпий — никогда!

— Ты меня не любишь, — возражала Джоан.

— Женщина, любовь тут совершенно ни при чем, и это тебе отлично известно!

— Подойди сюда, — тихо позвала Джоан.

— Нет, ни за что! — едва слышно отозвался Уэст. — Ты не убедишь меня таким аргументом. Это дело принципа. Вот твой дядя… неужели он согласился вырядиться Отцом-Временем или появиться в другом не менее дурацком виде?

— Что ты! Я не смею даже заикнуться при дяде ни о чем подобном.

— Вот это я и пытаюсь тебе втолковать. Более того, ты понимаешь, что я только что закончил книгу и мне необходимо как можно скорее выправить рукопись? Пока роман не попадет к издателю, мы не можем пожениться.

— Ах да! Мне ужасно жаль. Ты должен, непременно должен идти работать. — Джоан, что-то вспомнив, перевела разговор на другую тему: — Гордон! Разве тебе не нужно было встретиться с сэром Генри Мерривейлом и поговорить о его костюме?

— Да, теперь припоминаю. Мы должны были встретиться минут пятнадцать назад у меня.

— Беги скорее, дорогой, пока я переодеваюсь. Интересно, сэр Генри уже на месте?

Сэр Генри не опоздал. Более того, минут через пять вся деревня знала о присутствии великого человека в кабинете Уэста. Раскаты громкого спора доносились до самого замка.

Совершенно выдохшийся Уэст втолковывал Г.М.:

— В последний раз повторяю: позвольте мне решать, что вам можно и что нельзя делать. Да успокойтесь же, наконец!

— Ха! — воскликнул Г.М., уже вошедший в образ.

Г.М. сидел на диване в длинном пыльном кабинете, стены которого были уставлены книгами. Он скрестил руки на груди; на лице застыло упрямое выражение. В дальнем углу сидела Пэм Лейси. Ее пепельно-русые волосы растрепались, платье испачкалось — еще неделю назад ее мать пришла бы в ужас от такого вида дочери. В одной руке девочка сжимала роликовые коньки, а под мышкой у нее была книга «Приключения Шерлока Холмса». Глаза Пэм метали молнии в ответ на недопустимые речи, унижавшие, по ее мнению, достоинство Г.М.

— Во-первых, — продолжал Уэст, — разрешаю вам надеть мой индейский головной убор. Вы даже можете продать его, если найдется покупатель.

— Нет продавать, — решительно отозвался индейский вождь. — Оставить себе.

— Ладно, купите его сами. Но предупреждаю, он ненастоящий.

Приверженец точности, Уэст терпеть не мог дилетантизма во всем. Дилетантизм его раздражал. Он окинул взглядом верхнюю полку с книгами.

— Жаль, — сказал он, — что мне не удалось достать настоящий. Такой головной убор — оскорбление для любого индейца. Но ничего не поделаешь. Так же и с книгами. Скормите читателям самую правдивую историю, и вам никто не поверит. Приходится сочинять макулатуру для любителей приключенческого чтива… Далее, — продолжал он, — можете продать чучело гремучей змеи. Можете продать лук и стрелы. Но ни за что, ни при каких обстоятельствах, не пытайтесь из него стрелять! Лук самый настоящий, уверяю вас, и он сломается. Далее. Вы не возражаете против того, чтобы раздеться до пояса?

— Нет, чтоб мне лопнуть! — заявил индейский вождь, немедленно начиная срывать с себя воротничок.

— Да не сейчас, не сейчас! Не сейчас! Базар начнется после обеда, но главных участников, так сказать звезд, в том числе вас, приберегут до чая, то есть часов до шести. Тогда публика схлынет и придет епископ. А теперь вот что: у меня хватит грима, чтобы намазать вас от макушки до талии. Если хотите, нанесем и боевую раскраску. Да, вижу, что хотите! Но брюк у меня нет.

— Я иметь штаны, — проворчал индейский вождь. — Хорошие штаны.

— Отлично. Загримируйтесь в отеле. Незаметно пройдите за рядами киосков и прилавков (ваш киоск под номером семь, нечетные номера слева), чтобы вас не увидели до тех пор, пока вы не встанете за прилавок. Вот и все, а остальное уже не в вашей власти.

Г.М. плотнее скрестил руки на груди и молча уставился на дверь.

— У вас не будет томагавка, потому что у меня его нет. Никаких боевых кличей, разве что тихий — чтобы обозначить ваш выход. Ни при каких обстоятельствах не выскакивайте из-за прилавка и не исполняйте военный танец! И последнее: вам нельзя называться ни Сидящим Быком, ни Молнией, ни Молотом.

Глаза Г.М. подозрительно сверкнули; жаль, что Уэст этого не заметил. Все пункты, кроме последнего, не встретили у Г.М. возражений. Но тут он топнул ногой.

— Почему я не могу быть Сидящим Быком? — с жаром спросил он, искренне недоумевая. — Какая разница, как меня будут звать?

— Потому что вы продаете вампумы. Индейские деньги!

— По-вашему, я не знаю, что такое вампумы?

— Марион, — продолжал Уэст, — решила, что у меня их много. А у меня нет ни одного. В результате, — он сморщился от отвращения, доставая из-за дивана какой-то предмет, — придется продать как можно больше такой вот дряни.

Несколько местных дам взялись изготовить индейские деньги и вязали не покладая рук. По их представлениям, вампум являл собой узкий шарфик сантиметров восемь длиной и сантиметра два-три шириной; все шарфики были обильно расшиты раковинами.

— Маэстро, — настоятельно попросил Уэст, — если вы продадите хотя бы тридцать этих штучек по полтора фунта за каждую, значит, вы не зря потратите время. Вы должны привлекать покупателей! Отсюда ваш образ: добрый и лукавый старый вождь, собравший у себя все деньги племени. Ваше имя, — Уэст на мгновение задумался, — будет Великий вождь Большой Вампум. Ну как?