Три года октября - Игорь Михайлович Бер

потребуется присутствие и их матери. Так мы расколем всю их семейку разом. Поверь, узнав, что их вызывает на допрос участковый и, увидев в кабинете меня, они практически сразу признаются во всем. Да они уже сами сидят как на иголках, понимая, что сболтнули лишнего. На основании их признательных показаний, заведется уголовное дело, подастся запрос в суд на эксгумацию тела и Лихман проведет повторное вскрытие. На этот раз он будет знать, что именно следует искать.

— А потом?

— Потом? Суп с котом! Ну, Алексей, мокрота в бронхах! Их посадят на долгие годы. Душа Краснова упокоится, а мы окончательно примем решение открыть наше частное детективное агентство и будем в шоколаде.

— Вам их не жалко?

— А почему мне должно быть их жалко?! — всё сильнее заводился Безбородов. — Им ведь не жалко было убиенного. Каждый должен отвечать за свои поступки.

— На данный момент у нас есть только подозрение. И я бы хотел остановиться на этом.

— «Ты какой-то странный, Билли». Весь день сам не свой. Не хочешь ничего мне рассказать?

Мне не хотелось. Единственное, что я хотел — это взять долгосрочный отпуск и провести его со своей дочерью. Отправиться на море, побывать в цирке, приготовить попкорн и смотреть вместе с ней мультфильмы.

— Рассказать не хочу. Хочу попросить кое о чем.

— Валяй, — как-то быстро произнес он, а в глазах его уже блестело понимание.

— Давайте забудем обо всем и закончим наше неофициальное расследование на этом.

Безбородов долго не отводил от меня глаз, а морщинки под нижними веками становились все глубже. Я боялся, что он задаст неприятный для меня вопрос и не знал, как на него реагировать. Но он этого не сделал. По его лицу было понятно, что он обо всем догадался. И я был безмерно благодарен за его молчание.

Я развернулся в кресле к нему спиной и приступил снова к бумажной работе. Безбородов поднялся с койки, похлопав меня по плечу.

— Что-то я проголодался. Пойду поем. Когда вернусь, подменю тебя.

— Я не устал.

— Устал-устал. Ты ведь работаешь с раннего утра. Тебе положен по закону отгул.

Он вышел из кабинета, заперев за собой дверь. Я же продолжал заполнять журналы, сильно сжимая стержень ручки. Мысли мои все еще путались в голове, а за окном моросил монотонный дождь.

9

Воспользовавшись советом, я отправился домой пораньше. Уже поднимаясь вверх по лестнице в свою квартиру, я столкнулся с Людмилой Крапивиной — управдомом. Это была необъятных форм женщина лет пятидесяти, которая отличалась скверным характером и избытком инициативы. Раз в месяц она обязательно что-то да придумывала на «благо» всех жителей квартирного дома. То она собирала деньги на уличное освещение, после установки которого, многие не могли заснуть ночью из-за неправильно выставленного света. То предлагала расширить детскую площадку, путем сокращения земли, выделенной под огороды, мотивируя их ненадобность из-за слишком короткого теплого периода в местных широтах. То предлагала установить домофон, дабы уберечь домашние цветы в горшках, украшающих лестничные пролеты, от недоброжелателей извне. Конечно, у нее были и более удачные предложения, но их перечислять я не стану. Хватить и упоминания их существования.

— Добрый день, — поздоровался я первым, продолжая подниматься наверх.

Женщина и не думала уступать мне дорогу. Я пытался обойти ее, но тщетно.

— Алексей Дмитриевич, — заговорила она комендантским голосом. — Напомните мне, сколько вы уже живете в нашем доме?

— Год, а что?

— За этот год, сколько раз вы убирались на этажах? Можете даже не отвечать. На стене у самых дверей стоит список с именами тех, кто делал уборку с начала этого года. Также у меня хранятся все списки за последние пять лет. Вашего имени ни в одном нет.

— Я работаю допоздна, а выходные уезжаю на свидания с дочерью. Когда мне, по-вашему, заниматься уборкой?

— Все мы работаем допоздна и у всех есть дети, — непоколебимо заявила она. — Но только у вас нет времени на влажную уборку. Или вам нравится жить в свинарнике?

Я устало вздохнул и поглядел на часы. Пяти еще не было. Каких-то других важных дел у меня не было. Да и голову нужно было чем-то занять. Так почему бы и не уборкой?

— Хорошо. Я прямо сейчас эти займусь. Только переоденусь.

Крапивина, довольная собой, кивнула, после чего позволила мне пройти.

Переодевшись и перекусив бутербродами с докторской колбасой, я, как и обещал, вышел в коридор, вооружившись ведром с водой и шваброй. Чтобы не забыть (а в моем рассеянном состоянии это было вполне реально) я изначально записал на листе у входа свое имя и номер квартиры, после чего принялся за работу.

Мне удалось навести порядок на двух этажах, прежде чем я, спускаясь спиной вперед и натирая шваброй ступеньки, почувствовал чье-то приближение сзади. Решив, что это кто-то из моих соседей, я прекратил махать рабочим инструментом и сделал шаг в сторону, желая пропустить поднимающегося наверх человека. Прежде чем я успел повернуть голову и разглядеть нападавшего, в мой затылок прилетел сильный удар, от которого я повалился на пол, ударившись в придачу и лицом. К моему везению, ударивший исподтишка не обладал поставленным ударом, к тому же изначально я находился выше него. Я уже хотел было подняться, когда в меня прилетел очередной удар. На этот раз пострадало левое ухо, потому как удар прошел по касательной. Чувствуя, как кровь с затылка стекает по шее и заходит за ключицу, я понял, что это не проделки шутника. Да, изначально я решил, что это чья-то глупая шутка. Оттолкнувшись ладонями о ступеньки, я резко отпрянул назад. И как раз вовремя, потому как очередной удар уже был готов нанести мне урон по уже настрадавшейся голове. Противник со всего маху ударил руку о лестницу и если бы не кастет, защитивший костяшки пальцев, дело бы закичилось многочисленными переломами. А ведь мелкие кости, ох, как долго и болезненно срастаются. Агрессор взвыл от досады и боли. Теперь я мог видеть его лицо — залитое багрянцем до самых ушей, с вздувшимися венами на лбу и выпученными от возбуждения глазами.

Это был Иван Подкорытов. Что было вовсе не удивительно, потому как я ждал подобных действий с его стороны, правда, не был готов к ним сегодня. Да и не факт, что был бы готов когда-либо.

Теперь же, придя в себя, я был полностью настроен к обороне и контратаке. Иван попытался ткнуть меня ногой, но я её схватил, вывернул и оттолкнул от себя. Этого оказалось достаточно, чтобы «зверёныш» потерял