Белый конь на принце - Дарья Донцова

– Фамилия? – поразилась я. – Сергей?

– Глупо, правда? – с набитым ртом засмеялсяВалентин. – Девушка Сергей. Смешнее только юноша Маша. А я знал такого, уменя в армии сержант Маша был. Он требовал, чтобы ударение в фамилии ставили напоследний слог – Машá, но его все равно за глаза звали – милый мальчикМáша. Тема исчерпана, прощайте.

Аккуратно обходя лужи, я добралась до машины, села за руль ипомчалась к парикмахеру Жене за «грушей». Надеюсь, мастер вспомнил, какпопросил блохастую, но солидную клиентку снять кулон, и сейчас он спрятанподальше от посетителей-бомжей. По дороге я отступила от своего твердогоправила никогда не болтать во время управления автомобилем, позвонила Назару ипопросила:

– Добудь адрес и телефон Виталины Сергей, отчество я неразузнала, но имя с фамилией очень редкие, второй такой в базе не окажется. Ещемне нужен контакт с редактором журнала «Фонарь» Федором Браковым, сделайпо-быстрому.

– Лады, – согласился Назар, – сейчас займусь.

Я без особых приключений добралась до вошебойки и вошлавнутрь.

– Только что о тебе подумал! – обрадовалсяЖеня. – Ты оставила вчера цепочку с медальоном, я ее спрятал.

– Огромное спасибо, – обрадовалась я, – этоподарок от дочери, очень ценная для меня вещь, но не в материальном плане.

– Сейчас получишь ее назад, – пообещал мастер,выдвинул один из ящиков, порылся в нем и начал насвистывать бравурную мелодию.

Мужчина, сидевший в кресле, возмутился:

– Может, мною займешься? Я парился в очереди четыречаса!

Женя глянул на клиента.

– Простите, господин президент, не узнал вас! Будешь выступать,соберу всех блох с пола и тебе за шиворот натрясу! Нашелся самый главный.Ванька!

Из подсобки высунулся подросток и подобострастно спросил:

– Слушаю, Евгений Михалыч.

– В ящике лежал медальон!

– Не видел, – замотал головой ученик.

– Золотой! С брюликами! – заорал мастер.

– Ой! – перепугался паренек. – Я не брал, чесслов! Шоколадку стырить или шампуня отлить могу, а дорогое не сопру, за такое втюрьме быстро очутишься.

– Так где медальон? – рычал Женя. – Кого тыстриг, пока я на часок отбежал?

Глаза парнишки забегали, словно шарики ртути.

– Чес слово! Ни одного клиента не посадил.

– Брешешь! – гаркнул парикмахер.

– Лучше тебе, пацан, правду сказать, – посоветовалклиент, – быстрее скандал закончится.

– Я бомжару машинкой обработал, – покаялсямальчик, – ради практики, но он смирно сидел!

Женя бросил расческу в рукомойник.

– Ты его одного оставлял?

– За дезраствором отходил, – прошептал Ваня.

– Сгинь, – приказал парикмахер.

Подросток исчез со скоростью таракана, заметившего человекас тапкой.

Женя достал все из ящика.

– Фу! – радостно выдохнул он. – Нашлась!Завалилась твоя красота под журнал. Держи!

Я взяла «грушу».

– Вот видишь, не стоило бедного Ваню убивать, парнишкане виноват.

– Прав он не имеет даже бомжар стричь, – строгозаявил Женя, – за дело огреб.

– Теперь она снова коричневая, – пробормотала я.

– Кто? – не понял мастер.

– Вчера, когда я сняла «грушу», удивилась, что ееветочка цвета шоколада неожиданно покраснела, – протянула я, – а высказали, что здесь плохой свет.

– Верно, – кивнул Женя, – я не люблюэнергосберегающие лампы.

– Но сейчас-то ветка опять коричневая, – протянулая, – а освещение прежнее.

Евгений уставился на медальон.

– Он ведь не золотой?

– Нет, и камни фальшивые, – подтвердила я.

Женя пнул мужчину в кресле:

– Слезай! А ты садись и забудь про «грушу», она твоя,говорил же, здесь ничего не пропадает. Как в аптеке! Капсулы тебе снять?Наверное, неудобно с ними, – предложил мне мастер.

– Никуда я не пойду, – уперся мужик, – взялманеру бедных клиентов туда-сюда шугать.

– Не нравится, езжай в салон на Тверскую, за двадцатьтысяч рубликов девки тебе волосы вымоют и воду выпьют, – окрысилсяЖеня, – вот там права и покачаешь, а здесь я порядки устанавливаю.Стаскивай платок и повесь цацку на шею, – сказал он мне.